Неэргодическая экономика

Авторский аналитический Интернет-журнал

Изучение широкого спектра проблем экономики

Как выжать максимум из прогрессивного налога

С начала 2021 года в России действует прогрессивная шкала налога на доходы физических лиц (НДФЛ). Отныне россияне, зарабатывающие свыше 5 млн руб. в год, будут платить НДФЛ по ставке 15% вместо ранее установленных 13%, которые распространяются на всех остальных граждан. Этот шаг можно трактовать как вхождение России в клуб «цивилизованных» стран, в которых действует система прогрессивного подоходного налогообложения. Но что же означают для страны и бюджета эти пресловутые дополнительные два процентных пункта НДФЛ для состоятельных и богатых граждан?

С этого года в России действует прогрессивная шкала налога на доходы физических лиц (НДФЛ). Отныне россияне, зарабатывающие свыше 5 млн руб. в год, будут платить НДФЛ по ставке 15% вместо ранее установленных 13%, которые распространяются на всех остальных граждан. Можно сказать, что с этого года Россия входит в клуб «цивилизованных» стран, ибо во всех развитых государствах мира действует система прогрессивного подоходного налогообложения.

Но что же означают для страны и бюджета эти пресловутые дополнительные 2 процентных пункта НДФЛ для состоятельных и богатых граждан?

Ожидания Правительства РФ от введенной меры таковы: благодаря заявленному повышению ставки НДФЛ бюджет дополучит 60 млрд руб. в 2021 году, 64 – в 2022 и 68,5 – в 2023. Эти деньги будут целевым образом направлены на лечение детей с редкими тяжелыми заболеваниями. По всей видимости, Министерство финансов РФ вместе с Федеральной налоговой службой РФ провели свою собственную экспертизу объема дополнительных бюджетных средств на основе имеющихся у них закрытых данных, получив указанные выше цифры. Примечательно, что Росстат не предоставляет информацию, необходимую для соответствующих расчетов. Все, что он может сообщить, это то, что зарплаты свыше 3 млн руб. в год получают всего 0,8% работающих россиян, а свыше 5 млн руб. – еще меньше.

Такая завеса тайны над новой налоговой инициативой стимулировала перепроверку правительственных цифр разными аналитическими структурами.

К примеру, некоторые использовали для расчетов базы данных о неравенстве World Inequality Database (WID). Эта база обеспечивает свободный доступ ко всем существующим статистическим рядам по распределению доходов. Непосредственная работа по наполнению WID статистикой ведется Всемирной лабораторией неравенства (The World Inequality Lab – WIL).

Опираясь на эти данные, некоторые исследователи в прошлом году подсчитали, что налогооблагаемый доход в 5 млн руб. в год имеют 0,5% взрослых россиян; при численности взрослого населения около 114 млн чел., это около 570 тыс. потенциальных плательщиков повышенного налога. При этом в среднем годовой доход самых богатых людей (0,5% населения) составлял чуть менее 16,5 млн руб. на человека.

Дальнейшая логика тривиальна: 16,5 млн руб. минус базовые 5 млн руб.; полученный «довесок» в 11,5 млн руб. умножается сначала на 570 тыс. налогоплательщиков, а потом на 0,02 – дополнительные проценты НДФЛ. В результате получается 131 млрд руб. дополнительного бюджетного дохода по данным на 2018 год, что в 2,2 раза больше правительственной оценки на 2021 год – 60 млрд рублей. Получается, что власти сильно недооценивают экономический эффект от введения прогрессивной шкалы НДФЛ. Почему?

В свою очередь группа экспертов из Финансового университета при правительстве РФ углубила расчеты бюджетного дохода от внедрения прогрессивной шкалы НДФЛ. В частности, экспериментальным образом было выявлено, что доля лиц, обладающих в России доходом выше 5 млн руб. составляет 0,8% рабочей силы. Соответственно общее число таких лиц составляет уже 601,8 тыс. чел. Среднегодовой доход сверхбогатой группы граждан, по нашим оценкам, составил 18,8 млн руб. на человека. Таким образом, окончательная оценка Финуниверситета величины дополнительного дохода от введения прогрессивной шкалы НДФЛ составляет 166 млрд руб. против 131 млрд руб. других аналитических групп и 60 млрд руб. правительства РФ. То есть оценка Финуниверситета в 1,3 раза превосходит экспертную оценку независимых экспертов и в 2,8 раза – правительственную оценку.

Если же учесть, что полученная Финуниверситетом цифра основана на данных 2015 года, то в 2021 года, за 6 лет, она должна увеличиться хотя бы только за счет инфляции на 20–30% и составить 200–216 млрд руб., что примерно в 3,5 раза выше правительственного прогноза.

Таким образом, имеются, по крайней мере, три альтернативные оценки доходов бюджета страны на 2021 год в результате реформы НДФЛ. Резонно задать вопрос: чего не знают эксперты, чьи оценки кратно расходятся с прогнозом властей?

А также как объяснить правительственные ожидания роста дополнительных доходов от НДФЛ в 2022 и 2023 годах на 6,7 и 7% соответственно? Так, в «Прогнозе социально-экономического развития Российской Федерации на 2021 год и на плановый период 2022 и 2023 годов», Минэкономразвития РФ, инфляция в указанные годы ожидается на уровне 4%. Тогда реальный рост доходов группы наиболее богатых граждан страны в 2022 и 2023 годы составит 2,7 и 3,0% соответственно. Но за счет чего? За счет еще большей концентрации капитала в их руках?

В общем интрига по поводу нововведения в схему НДФЛ сохраняется.

 

 

 

 

Официальная ссылка на статью:

 

Балацкий Е.В. Как выжать максимум из прогрессивного налога // «Независимая газета», 11.03.2021. С. 7.

1509
3
Добавить комментарий:
Ваше имя:
Отправить комментарий
Публикации
The early twenty–first century witnessed the emergence of new phenomena, among them an unprecedented intensification of formalization and regulation within scientific activity. To explain this development, the article introduces several useful concepts: knowledge as an ordered set of original ideas, models, and theories, their justifications and proofs, along with statistical and historical illustrations; and the knowledge market as the process of coupling the segments of knowledge supply (production) and demand (needs), as well as the acts of their purchase and sale at a given price. To deepen understanding of the global knowledge market’s evolution, a three–sector model is proposed, comprising a knowledge core (fundamental, scientific knowledge), a periphery (auxiliary or secondary knowledge), and pseudo– or anti–knowledge (outdated, rejected, and erroneous knowledge). This structural model of the knowledge market enables a more focused examination of three global trends and their resulting phenomena: the first (the Great Castling) consists of the accelerated accumulation of knowledge to the point of transitioning from scarcity to surplus in the market; the second (the Great Inversion) entails the rising cost of knowledge production concurrent with a decline in its returns, such that the marginal cost of producing knowledge exceeds its marginal utility; and the third (the Great Erosion) signifies an increasing share of anti– and pseudo–knowledge within the total stock of knowledge. This corresponds to the development of crisis phenomena such as glut, unprofitability, and widespread defective output. It is precisely this crisis–ridden state of the market that has driven the evolutionary shift from the “knight of science” model (service model), in which past researchers were ready to make great sacrifices in the name of science, to the “bureaucrat and imitator” model (business model), in which today’s researchers largely adapt to the bureaucratic demands of their organizations and skillfully simulate scientific activity. Overcoming the current crisis may be possible through “unloading” the market by “writing off” outdated and irrelevant cognitive products, which entails a transition from an additive paradigm of knowledge acquisition to a subtractive one.
Начало XXI века ознаменовалось возникновением новых феноменов, среди которых беспрецедентное усиление формализации и регламентации научной деятельности. Для объяснения этого явления в статье вводится несколько полезных понятий: знание как некий упорядоченный набор оригинальных идей, моделей и теорий, их обоснований и доказательств, статистических и исторических иллюстраций; рынок знаний как процесс сопряжения сегментов предложения (производства) знаний и спроса (потребностей) на них, а также актов их купли–продажи по определенной цене. Для углубления понимания эволюции глобального рынка знаний предложена его трехсекторная модель, состоящая из ядра знаний (основного, научного знания), периферии (вспомогательных или вторичных знаний) и псевдо– или антизнаний (устаревших, отвергнутых и ошибочных знаний). Предложенная структурная модель рынка знаний позволяет более предметно рассмотреть три глобальных тренда и финальных феномена: первый (Большая Рокировка) состоит в ускоренном накоплении знаний вплоть до перехода от их дефицита на рынке к избытку; второй (Большая Инверсия) предполагает удорожание производства знаний с одновременным падением их отдачи, когда предельные издержки производства знания становятся больше их предельной полезности; третий (Большая Эрозия) означает увеличение доли анти– и псевдознаний в совокупном объеме знаний. Это соответствует развитию таких кризисных явлений, как затоваривание, убыточность и массовый брак. Именно такое кризисное состояние рынка привело к эволюционному переходу от модели «рыцаря науки» (модели служения), когда исследователи прошлого были готовы к большим жертвам во имя науки, к модели «бюрократа и имитатора» (бизнес–модели), когда современные исследователи преимущественно приспосабливаются к бюрократическим требованиям своих организаций и умело имитируют научную деятельность. Преодоление возникшего кризиса возможно за счет «разгрузки» рынка посредством «списания» устаревших и нерелевантных когнитивных продуктов, что сопряжено с переходом от аддитивной парадигмы познания к субстрактивной.
В статье рассмотрена проблема неравномерного распределения социальных рисков массовой роботизации обрабатывающей промышленности по регионам России в рамках национального проекта «Средства производства и автоматизации». Цель работы заключается в идентификации зон повышенной социальной уязвимости к технологической безработице. Методология исследования основана на авторском алгоритме качественной маркировки регионов с учетом трех критериев: доли занятости в обрабатывающих производствах, отраслевом «технологическом ядре» и поглощающей способности сферы услуг. Пороговые значения для маркировки регионов по трем критериям определялись эмпирически. Информационную базу составили данные Росстата об отраслевой занятости за 2024 год и нормативные акты Минпромторга. Результаты расчетов позволили определить 26 высокоуязвимых и 12 потенциально уязвимых регионов, сконцентрированных преимущественно в европейской части страны и на Урале, что создаёт угрозы экономической безопасности страны. Обоснована необходимость перехода от унифицированной к дифференцированной региональной политике. Предложены меры по заблаговременной переподготовке кадров через цифровые сертификаты, селективному стимулированию экономического роста в уязвимых региональных зонах и пространственному перераспределению технологических мощностей на Восток для укрепления технологического суверенитета России. Даны рекомендации для модификации портала Государственной информационной системы промышленности для учёта региональных коэффициентов и создания межведомственного совета.
Яндекс.Метрика



Loading...