Введение

В настоящее время Россия участвует в прямом военном столкновении с Западом на Украине, что, помимо всего прочего, сопровождается масштабными экономическими санкциями. Этот конфликт рано или поздно закончится, однако восстановленный мир не решит накопленных проблем России. Санкции могут сохраниться на долгие годы, а перестройка мирохозяйственной системы будет ставить перед страной новые вызовы. В связи с этим уже сейчас необходимо иметь представление о том, каким путем идти России в ближайшие 20–25 лет.

К настоящему моменту уже ясно, что важнейшей проблемой России является отсутствие демографического роста: среднегодовой прирост численности населения страны в последние три десятка лет составляет (–0,2%). Без радикальной демографической экспансии Россия рискует через 20–25 лет утратить статус крупной региональной державы. Уже сегодня Россия по численности населения уступает не только Китаю, Индии и США, чьи экономики существенно больше, но и таким странам, как Индонезия, Пакистан, Бангладеш, Нигерия и Бразилия, которые при повышении технологического уровня способны обогнать ее и по размерам ВВП. В ближайшие десятилетия на демографическом поле с Россией будут соревноваться Эфиопия, Мексика, Египет и Филиппины, которые способны потеснить территориального гиганта за счет преимущества в рабочих руках. Это тот вызов, на который Российская Федерация должна будет дать ответ; в противном случае она рискует оказаться в разряде рядовых государств мира, не способных оказывать существенное влияние на геополитические процессы. Помимо этого, острая нехватка населения для столь крупной территории может привести к тому, что она будет заселяться чужими народами, а обеспечить контроль над этим процессом окажется невозможно.

Вторым вызовом, на который должна ответить Россия, состоит в устранении неравномерности развития её регионов. Сохранение такой ситуации в перспективе будет способствовать фрагментации экономики страны со всеми вытекающими проблемами. Эта картина была характерна для страны во все исторические периоды ее существования, и она так и не была решена, оставшись в наследство нынешним властям. Главный вызов в данном контексте состоит в организации территориальной диффузии технологий и организационных моделей производства, которая в предыдущий период существования страны даже не ставилась, но без которой проблема неравномерности развития не может быть эффективно решена.

Третий вызов состоит в необходимости восстановления технологического суверенитета России, который был утрачен после 1991 года. Для этого необходимо осуществить мобилизацию таких стратегических производств, как микроэлектроника, фармацевтика, гражданское самолётостроение, станкостроение и др. Этого можно достичь лишь посредством тонкого сопряжения образовательной, научной, кадровой и финансовой политики. Отдельной проблемой, нуждающейся в решении, является потребность в мобилизации огромных финансовых ресурсов для создания новых производств и радикального расширения имеющихся.

Четвертый вызов перед Россией можно назвать цивилизационным, ибо он состоит в определении своего места в мировой политической системе. Для этого необходимо определиться с образом будущего – куда идет страна, к чему она стремится, чего хочет построить, какой строй в ней должен возобладать и т.п. Это предполагает пересмотр или создание заново государственной идеологии (т.е. «цивилизационных оснований» государства), которая могла бы выступать в качестве объединяющей силы населения и элит страны. Это направление в предыдущие десятилетия было ликвидировано путем введения в Конституцию страны пункта об отсутствии государственной идеологии. Следовательно, воссоздание идентичности России потребует серьезных корректировок ее законодательства, включая основополагающие позиции.

Перечисленные вызовы образуют ядро тех новых условий, в которых России предстоит существовать в последующие несколько десятилетий. Соответственно от того, насколько адекватным будет ответ страны на эти вызовы, зависят ее долгосрочные успехи или неудачи. Следовательно, проблема состоит в выборе концептуальной модели ответа России на стоящие перед ней вызовы. В связи с этим цель статьи состоит в формировании эскиза концептуальной модели долгосрочного развития России в новых геополитических обстоятельствах, включая ее основные элементы. Методологическую основу данной модели составляют предыдущие теоретические и эмпирические работы авторов с опорой на смежные результаты по рассматриваемой тематике. Новизна исследования состоит в авторской структуризации модели долгосрочного развития России на основе «сквозных» принципов ее реализации и заложенных в них синергетическом эффекте.

Актуальность формирования эскиза новой модели развития России определяется тем фактом, что в настоящее время этот процесс происходит во многом стихийно и в условиях отсутствия единой позиции по такому жизненно важному вопросу. В связи с этим определение реперных точек развития само по себе позволяет определиться с долгосрочным курсом и будет способствовать более взвешенным решениям стратегического характера.

Стратегия развития России: обзор идей и подходов

Говоря и стратегическом развитии России, следует признать, что важными датами в этом дискурсе являются 2014 и 2022 годы. Так, санкционная политика, начатая в отношении России в 2014 году, породила исследования перспектив развития отдельных отраслей страны в условиях новых вызовов. Значительная часть работ до начала специальной военной операции (СВО) России на Украине посвящена развитию аграрного и финансового секторов России, поскольку первые введённые против страны санкции показали необходимость формирования её экономической безопасности.

В рамках исследования влияния санкций 2014–2022 гг. на агропромышленный комплекс (АПК) России и перспектив его развития были рассмотрены возможности реализации политики импортозамещения в сельском хозяйстве как ключевого фактора продовольственной независимости страны (Романцева, 2020; Камилов и др., 2018; Гааг, Цукарев, 2014), определены методологические принципы и подходы выявления приоритетных направлений развития комплекса и механизм их адресной поддержки (Юняева, Клеманова, 2021), дана оценка роли интеграционных процессов, обуславливающих поиск новых моделей управления отраслью как основного источника продовольственного обеспечения населения в условиях импортозамещения (Иванова, 2016; Бунич, Аржаев, 2019), а также намечены подходы к формированию инновационной политики в аграрном секторе (Нечаев, 2022; Зекин, Исыпова, 2022).

Работы, ориентированные на исследование влияния санкционной политики на российский банковский сектор, отмечают его уязвимость на ранних этапах введения санкций (Комаров, Федорова, 2016; Орлова, 2014) и последующую стабилизацию и адаптивность к введённым США и Евросоюзом ограничениям (Закирова, Закирова, 2018), а также рассматривают направления дальнейшего развития финансового сектора в современных условиях (Астапов, 2022; Андрущук, 2022; Ермоленко, 2021; Ершов, 2014), в том числе с использованием экономико–статистических методов (Люкшина, 2022) и сценарного подхода (Ештокин, 2022).

Основной акцент зарубежных работ периода до СВО смещён в сторону анализа эффективности введённых в отношении России санкций. Рассматривая эти работы сегодня, становится очевидным их недостаточная аналитическая составляющая, поскольку большинство исследователей вместо конструктивного подхода к исследованию влияния санкций оправдывали их провал декларативным характером. По их мнению, санкции носили характер протеста ЕС и США против действий России на Украине, а не предполагали нанесение значимого ущерба российской экономике; при этом признавалось, что усиление давления приведёт к полному краху российской экономики, тогда как ущерб экономикам США и ЕС будет значительно менее болезненным (Bayramov et al., 2020; Dong, Li, 2018; Christle, 2016; Moret et al., 2016). Более конструктивная часть зарубежной литературы посвящена исследованию политики развития отдельных отраслей российской экономики, например, энергетического комплекса (Korolev, 2022; Islam et al., 2022), транспортного сектора (Karieva et al., 2022; Strelnikova, 2022), российской арктической стратегии (Liu et al., 2021; Glinskiy et al., 2017) и др.

Начавшаяся в 2022 г. СВО существенным образом скорректировала направление российских исследований, расширив перечень стратегических вызовов, вставших перед страной в результате массированной санкционной атаки недружественных стран, и сфокусировавшись на переосмыслении концепции устойчивого развития российской экономики в условиях новой реальности. В частности, комплексный подход к анализу тенденций развития отраслей экономики России в условиях санкций представлен в работе (Шпилькина и др., 2022), в которой авторы, раскрывая проблемы развития отдельных секторов, рассматривают возможные варианты их решения сквозь призму устойчивого развития на основе определённого видения будущего процесса развития мира при отсутствии угрозы жизни на планете.

Новой парадигмой социально–экономической модернизации России в условиях глобальных вызовов должна стать Стратегия научно–технического развития Российской Федерации, положения которой выступают частью механизма её противостояния экзистенциональным угрозам и призваны обеспечить её национальный суверенитет на долгосрочную перспективу (Кирилловых, 2024). При этом значительная часть авторов сходится во мнении, что развитие России в условиях беспрецедентных ограничений, запретов и санкций, а также растущей неопределённости и неустойчивости быстро меняющегося мира, должно предусматривать комплексный подход, включающий:

— мероприятия по обеспечению национальной безопасности: увеличение численности населения, повышение его уровня жизни и образования, формирование импорто– и экспортонезависимости, поиск новых партнёров, отказ от американского доллара, создание благоприятной для развития законодательной, деловой, научно–образовательной и информационной среды, развитие инфраструктуры (Казанцев, 2022);

— необходимость формирования новой модели социально–экономического развития – модели «больших вызовов», обеспечивающей оперативное реагирование на всевозможные изменения и вызовы (Кириченко и др., 2019) и ориентированной, в том числе, на постановку и достижение долгосрочных национальных целей развития страны (Гумеров и др., 2020; Гумеров, Кириченко, 2020; Караваева, Лев, 2022а);

— сохранение механизмов рыночной экономики и частного предпринимательства на фоне усиления государственного регулирования реализации стратегических и тактических целей в рамках модели «Борьба за рост» (Мамбетова и др., 2022).

Основательный обзор приоритетов государственного регулирования экономической безопасности России в условиях новых глобальных вызовов представлен в работе (Караваева, Лев, 2022б). Одной из концептуальных работ по выработке стратегии развития России в условиях новых вызовов является монография сотрудников Института экономики РАН, в которой авторы анализируют влияние на российскую экономику и её отдельные сферы новых условий, дают оценку мерам экономической политики Правительства и Центрального банка Российской Федерации в ответ на новые вызовы, формулируют основные риски для развития российской экономики в среднесрочной и долгосрочной перспективе и предлагают изменения в экономической политике, направленные на стимулирование экономического роста и проведение структурной трансформации (Головнин, Ленчук, 2023).

В работах зарубежных исследований вызовы новой реальности затрагивают преимущественно энергетическую безопасность (Brodny, Tutak, 2023; Santana et al., 2024) и информационно–коммуникационные технологии (Charfeddine et al., 2024; Torkayesh, Torkayesh, 2021). Однако часть авторов, исследуя долгосрочные аспекты процветания человечества, предлагает комплексный системный подход, который позволяет решать проблемы развития, признавая взаимосвязь экономических, психосоциальных, культурных и экологических факторов (т.е. материальных и нематериальных аспектов человеческого существования) и обеспечивая положительные сдвиги в этих областях (Rockström et al., 2023; Zwitter et al., 2025).

Всё перечисленное выше показывает, что работа по формированию структурированной модели долгосрочного развития России с учётом её стратегических преимуществ в научном сообществе пока не закончена. Данная статья является продолжением перечисленных исследований в направлении структурирования и конкретизации основных элементов стратегии развития страны в условиях новых геополитических вызовов. Спецификой дальнейших предложений по архитектуре модели развития России является опора авторов на их многочисленные предыдущие исследования по рассматриваемой теме [1].

Сквозные принципы и структура модели долгосрочного развития России

Структура модели долгосрочного развития России и принципы её реализации, предлагаемая авторами, схематично показаны на рис. 1. Данная модель предполагает два блока мероприятий – теоретический, охватывающий меры в области государственной идеологии, и функциональный, включающий решения в области демографии, экономики и технологий. Наполнение операциональных блоков будет рассмотрено позднее.

Рис. 1. Общая схема модели долгосрочного развития России

Источник: разработано авторами

В основе конструирования операциональных блоков модели развития России лежит принцип их соотнесения с вызовами, стоящими перед Россией и рассмотренными ранее. Например, проблемный блок «Идеология» аккумулирует в себе четвертый вызов перед Россией, блок «Технологии» – второй и третий вызовы, блок «Демография» – первый вызов, блок «Экономика» – частично второй и третий вызовы. Такая логика представляется вполне оправданной в условиях ограниченности управленческого ресурса и необходимости его концентрации на жизненно важных и прорывных направлениях.

Важный аспект предложенной структуризации проблемных зон социальной системы России состоит в том, что все они пронизаны тремя «сквозными» методологическими принципами, которые придают им необходимое единство и продуктивность.

Первым из обозначенных принципов выступает эффект масштаба, распространяющийся на все операциональные блоки. В самой общей формулировке эффект масштаба означает снижение удельных издержек по мере роста объемов производства (Балацкий, Екимова, 2024а). В более частном случае эффект масштаба принимает форму эффекта технологического прогресса, когда, например, производительность труда растет по мере роста производства (Балацкий, Екимова, 2024б). Иногда используется альтернативная форма данного эффекта, когда капиталоотдача возрастает по мере роста выпуска продукции (Гусев, Юревич, 2024). В такой трактовке эффект масштаба имеет огромное значение для России в том смысле, что он обеспечивают успех всей модели долгосрочного развития России. Например, моделирование демографического роста в разных странах показало, что рост душевого ВВП в некоторых странах ведет к сокращению коэффициента рождаемости и прироста населения, а в некоторых – наоборот; Россия попадает во вторую группу стран, где рост благосостояния населения способствует более высокой рождаемости (Балацкий, Екимова, 2023а). В этом смысле рост экономики России в долгосрочной перспективе будет способствовать росту её населения со всеми вытекающими последствиями.

Применительно к сфере экономики эффект масштаба также имеет огромное значение. Например, стратегическое преимущество государства, когда оно имеет кратные преимущества в масштабе территорий и населения по сравнению с другими странами, влечет за собой многократные преимущества в ресурсном обеспечении экономики. В технологической сфере эффект масштаба порождает рост технологического уровня производства по мере реализации экономического роста. Более того, в литературе показано, что наличие в России явно выраженного эффекта масштаба позволяет создавать регионально–отраслевые кластеры передовых производств с более динамичным экономическим ростом и последующей передачей прогрессивных моделей производства отстающим регионам (Балацкий, Екимова, 2024б). Более того, правильно организованная диффузия технологий внутри страны способна решить извечную проблему России – устранить избыточное экономическое неравенство регионов (Балацкий, Екимова, 2024б). В некоторых отраслях, например, в фармацевтической промышленности, у России имеются такие резервы в использовании эффекта масштаба, что это превращает указанную отрасли в перспективный очаг инвестирования на ближайшие десятилетия (Гусев, Юревич, 2024).

Как это ни парадоксально, но эффект масштаба пронизывает и сферу идеологии. Речь идет о том, что идеология призвана объединить народы государства и создать единую и сплоченную нацию, что естественным образом повышает эффективность практически всех политических, экономических и военных кампаний. Таким образом, создание идеологической основы общества эквивалентно возникновению эффекта масштаба в духовной сфере: чем больше людей разделяет основополагающие идеи развития страны, тем эффективнее будет проходить реализация намеченной модели развития.

Эффект масштаба лежит в основе становления и распада всех империй и государств–гегемонов. Судя по всему, эффект масштаба должен лежать в центре модели развития любой достаточно крупной страны, к числу которых принадлежит Россия. Этим обстоятельством и обусловлено особое значение эффекта масштаба в национальной стратегии развития РФ.

Вторым «сквозным» принципом является принцип согласованности, согласно которому интенсивность экономического роста и развития зависит не только отдельных факторов (демографических, технологических, институциональных, культурных и др.), но и от степени согласованности в уровне их эффективности (Балацкий, 2021). Причём, как показали прикладные расчёты, чем более развитой и преуспевающей является страна, тем большее значение приобретает принцип согласованности (Балацкий, Юревич, 2022). Это означает, что России для ускорения роста и развития необходимо проводить движение по всему фронту реформ – улучшать ситуацию в области идеологии, демографии, экономики и технологий одновременно. Если локализовать усилия на каком–то одном направлении, то это не только не даст ожидаемого положительного результата, но может привести к прямо противоположному эффекту за счёт нарушения структурной сбалансированности между отдельными подсистемами государства. Например, было бы бессмысленно наращивать демографический потенциал страны без эквивалентного технологического и экономического прогресса, ибо в этом случае возникнет архаичное государство, переполненное бедным населением. И, наоборот, столь же неконструктивно делать впечатляющие технологические рывки без возможности и широкого тиражирования в условиях демографической депрессии. Тем самым принцип согласованности выступает залогом стратегического успеха, а его отсутствие – гарантией геополитического поражения России.

Третьим «сквозным» принципом выступает двухфакторная модель развития государства, согласно которой успехи государства должны оцениваться не по одному, а по двум критериям – по уровню благосостояния населения (традиционный критерий) и по уровню достигнутого политического суверенитета (нетрадиционный критерий) (Балацкий, 2025). Такая расширенная трактовка успеха государства согласовывается с милитаристской моделью государства Н. Макиавелли, а также имеет свой аналог на уровне регионов внутри государства. В свою очередь критерий суверенности государства продуцирует целый спектр уточняющих направлений – торговый, технологический, военно–стратегический и т.п. суверенитеты. Без возможности проводить собственную, суверенную политику государство обречено на долгосрочный провал, даже если в краткосрочном периоде благосостояние населения будет находиться на относительно высоком уровне.

Перечисленные три принципа причудливым образом переплетаются между собой. Например, укрепление торгового, технологического, военно–стратегического и иных направлений суверенитета предполагает «включение» принципа согласованности, ибо отдельное направление без других не имеет большого значения. Одновременно с этим само укрепление того или иного направления суверенитета должно опираться на эффект масштаба. В свою очередь проведение в жизнь эффекта масштаба и принципа согласованности оказывается просто невозможным без опоры на наличие политического суверенитета.

Значение «сквозных принципов» трудно переоценить. Во-первых, они обеспечивают успех всей модели долгосрочного развития России. Без опоры на них любые достижения будут эпизодическими и локальными, а потому неустойчивыми с тенденцией к самоугасанию. Во-вторых, системное использование указанных трех принципов предполагает совершенно новый уровень функционирования системы государственного управления. Впервые за многие десятилетия в России возникает возможность вместо оперативного «латания дыр» осуществлять стратегические действия, а полученный за счет этого успех масштабировать и тем самым всемерно укреплять.

Теоретический блок модели развития России: идеология

Рассмотрим более предметно идеологическое наполнение теоретического блока модели развития РФ.

Основой запроса общества на формирование нового общественного договора послужили события 2022 года, когда в связи с развернувшейся геополитической трансформацией мира обострилось чувство справедливости и патриотизма, присущее российской ментальности в сложных жизненных ситуациях. С этого момента начинается движение по восстановлению политического и технологического суверенитета страны. Охватившая западный мир русофобия способствовала сплочению общества, что в свою очередь породило набор требований к новому общественному договору (Балацкий, Екимова, 2022), который может служить точкой отсчёта для дальнейшего строительства концептуальной модели развития РФ. По прошествии трех лет стали очевидны сдвиги в процессе формирования нового общественного договора, часть требований которого уже сегодня активно реализуется и обретает чёткие контуры. Вместе с тем многие позиции идеологического строительства остаются по-прежнему актуальными. Рассмотрим их подробнее.

1. Новая государственная идеология. В настоящий момент в России до сих пор нет официальной государственной идеологии, однако необходимость в ней повсеместно ощущается. Драматизм ситуации состоит в том, что данная ситуация закрепляется действующей институциональной системой. Так, в п. 1 ст. 13 Конституции РФ закреплено требование: «В Российской Федерации признается идеологическое многообразие» [2]. В.В. Путин не разделяет мнение, что страна нуждается в государственной идеологии. По его мнению, у Советского Союза была господствующая идеология, но ее наличие не уберегло государство от развала [3]. В свою очередь он как Президент РФ выступает гарантом выполнения действующей Конституции и должен воспрепятствовать её изменению. Вместе с тем очевидно, что наличие идеологии в условиях геополитического противостояния объединенному Западу является необходимым, но отнюдь не достаточным условием победы. Следовательно, рано или поздно корректировать это направление работы придётся.

2. Определение экономического строя страны. В настоящий момент Россия отказалась от идеи социализма, но и традиционный капитализм ей построить не удается в силу отсутствия достаточных для этого исторических оснований (Балацкий, Екимова, 2022). Данное обстоятельство порождает неопределенность в выбранном цивилизационном пути и отсутствие конструктивного образа будущего. Присутствующее в ст. 7 Конституции РФ пояснение о том, «Российская Федерация – социальное государство, политика которого направлена на создание условий, обеспечивающих достойную жизнь и свободное развитие человека», не проясняет стратегического понимания цивилизационного места России. В отличие от России в ст. 1 Конституции Китая указано: «Социалистический строй является основным строем Китайской Народной Республики. Руководство со стороны Коммунистической партии Китая является самой сущностной особенностью социализма с китайской спецификой». Пояснение к этому дается в ст. 15 Конституции КНР, которая гласит: «Государство претворяет в жизнь социалистическую рыночную экономику». В научной литературе уже указывалось, что в России можно было бы пойти по пути официального признания смешанной социальной системы, включающей элементы как социализма, так и капитализма (Балацкий, Екимова, 2022).

Ранее в литературе отмечались такие важные элементы идеологического каркаса страны, как: обеспечение профессиональных социальных лифтов и персональной ответственности должностных лиц; интеграция Банка России в общую систему государственного управления; дебюрократизация экономики; борьба с крайними формами неравенства и т.п. (Балацкий, Екимова, 2022).

Указанные направления должны способствовать укреплению нации, что является основой выживания государства.

Функциональный блок модели развития России: демография

Как неоднократно отмечалось и в правительственных кругах, и в экспертном сообществе, при нынешнем уровне населения Россия не сможет не только стать по-настоящему сильной экономикой, но и рискует потерять свои обширные территории из-за возможной неконтролируемой миграции на фоне противостояния стран западной коалиции. Для сравнения: у Китая и Индии 1,4 млрд чел., у США – 0,35 млрд чел., а у России – 0,15 млрд чел. С таким человеческим потенциалом России сложно рассчитывать на ведущую позицию в мире. В связи с этим перед Россией стоит стратегическая задача по радикальному увеличению своего населения. Она может быть дезагрегирована три взаимосвязанные подзадачи.

1. Специальная демографическая операция для обеспечения переходного периода к демографической экспансии. В условиях сложившихся обстоятельств Россия вынуждена в ближайшие десятилетия осуществить масштабную демографическую экспансию, предполагающую кардинальное увеличение населения. Однако сделать это быстро и сразу невозможно, для этого следует подготовить почву, создав соответствующие экономические, институциональные и культурные предпосылки. Такие меры предполагают проведение так называемой специальной демографической операции, о необходимости которой всё чаще говорят российские парламентарии и научное сообщество и под которой подразумевается комплекс экстраординарных мер, направленных на увеличение численности населения страны [4]. Используемая терминология подчёркивает масштабность, комплексность и всеобщую вовлечённость демографического проекта развития России, нацеленного на будущее. Фактически речь идет о управленческих решениях для будущего демографического роста, которые должны начаться в ближайшее время и реализовываться в течение 15–20 лет для последующего выхода на стационарную траекторию интенсивного роста населения страны.

2. Демографическая экспансия на основе комплексных реформ институтов, экономики и культуры. К настоящему времени для понимания возможностей для реализации масштабной демографической экспансии построена специальная эконометрическая модель, увязывающая рост населения с тремя группами факторов – экономикой, институтами и культурой (Балацкий, Екимова, 2023б). Построенная модель позволила оцифровать для России два демографических сценария – режим простого воспроизводства населения с нулевым ростом и режим демографической экспансии, поддержание которого позволит стране за 30 лет нарастить население до 300 млн человек. Не вдаваясь в детали, отметим, что прикладные расчеты на основе модели показали следующее: достижения в области экономического роста, реформирования культурных ценностей и институционального обеспечения воспроизводств населения, безо всяких сомнений, должны быть значительными, но все–таки не фантастическими; они явно лежат в зоне допустимых значений. Приведённые расчёты послужили информационным толчком для демографической программы ЛДПР. Так, в 2023 году председатель ЛДПР Леонид Слуцкий призвал удвоить население России за ближайшие 50 лет. Учитывая цифры модельных расчетов, это амбициозный и в то же время достаточно взвешенный призыв. Это означает, что при наличии политической воли он может быть реализован.

Примечательно, что модельные расчеты, основанные в соответствии с принципом согласованности на взаимоувязке трёх ключевых факторов (институтов, культуры и экономики), доказали необходимость реализации комплексного подхода к решению демографического вопроса; в противном случае достижение поставленной цели станет практически невозможным.

3. Миграционный контроль для сохранения национальной идентичности. Самостоятельным направлением демографической политики выступает миграционная политика, которая является одним из болевых моментов в системе новых запросов населения России к властям. Решение вопросов демографии за счёт миграции, традиционно выступающее одним из механизмов преодоления демографического кризиса, должно быть интегрировано в стратегию демографической экспансии с целью сократить приток иммигрантов для сохранение культурных традиций и ценностей России и соблюдения интересов её коренного населения.

Уже на стадии реализации специальной демографической операции должны быть приняты меры, основанные на принципе: миграционный приток людей извне должен стать дополнительным, но вспомогательным факторов роста населения России.

Функциональный блок модели развития России: экономика

В основе преобразования экономики должна лежать идея восстановления самодостаточности российской экономики, её суверенитета и максимальной диверсификации, включая самые передовые виды производства. Здесь также можно говорить о нескольких этапах реализации поставленных целей.

1. Обеспечение антихрупкости экономики. Напомним, что само понятие антихрупкости было введено Н.Н. Талебом для описания такого свойства социальных систем, как способность не только восстанавливать свою функциональность из-за действия некоего экзогенного стрессора, но и повышать её (Талеб, 2014). Вместе с тем ещё раньше эта идея нашла своё чрезвычайно плодотворное воплощение в концепции здоровья академика Н.М. Амосова. Согласно его представлению, выполнение неких тестовых границ медицинских норм (содержание сахара в крови, количество эритроцитов и т.п.) говорит об отсутствии у человека болезней, но ещё не гарантирует наличия у него здоровья, ибо нарушение «нормальных» условий жизни способно нарушить все тестовые параметры. Иными словами, самостоятельное значение имеет тренированность человеческого организма, которая обеспечивает устойчивость медицинских тестов. Например, нетренированное сердце индивидуума при возникновении болезни и повышении температуры может не позволить ему выдержать возникшую нагрузку, что приведёт к смерти. Таким образом, следует переходить к категории «количества здоровья», которую можно определить как сумму «резервных мощностей» основных функциональных систем организма (Амосов, 1978, с. 63). «Здоровье – это «резервные мощности» клеток, органов, целого организма» (Амосов, 1978, с. 67). Именно это понимание (способность выдерживать нагрузки из-за ухудшившихся условий, например, из-за введения экономических санкций) было заложено в построение индекса антихрупкости национальной экономики в работе, который показывает сопротивляемость экономики разным негативным шокам наподобие международных санкций (Балацкий, Екимова, 2023в).

Не вдаваясь в подробности указанного индекса антихрупкости, отметим лишь, что прикладные расчеты позволили установить первоочередные экономические задачи, от выполнения которых зависит сама возможность дальнейшего функционирования социальной системы. Так, слабыми звеньями российской экономики являются станкостроение и фармацевтика. Учитывая это обстоятельство, в среднесрочном периоде (до 5 лет) России необходимо увеличить долю станкостроения в 2,0–2,5 раза, а в долгосрочном периоде (за 10 лет) – в 5–6 раз. Что касается фармацевтики, то за 5 лет России необходимо увеличить её долю в 1,5–1,7 раза, а в течение 10 лет – в 10–12 раз (Балацкий, Екимова, 2023в).

Данные оценки позволяют уяснить масштаб первоочередных для России структурных манёвров и осуществить расчёты по стратегическому планированию развития соответствующих отраслей экономики. В данном случае концепция антихрупкости нацеливает систему управления экономикой на выживание нации и противостояние коллективному Западу в качестве основы для дальнейших экономических реформ.

2. Многоуровневая система селективного управления экономики. Система селективного управления российской экономикой является прямым следствием концепции антихрупкости и нацелена на реализацию реформ в среднесрочной перспективе (Балацкий, 2024). Для иллюстрации этой системы можно воспользоваться структурной схемой на рис. 2.

Рис. 2. Контуры экономики и уровни управления

Источник: разработано авторами

В основе предлагаемой структурной схемы лежит тот факт, что национальная экономика по своей сути является крайне неоднородной с точки зрения значимости её отдельных сегментов и элементов. Некоторые из них имеют сугубо стратегическое значение, некоторые – преимущественно тактическое, а некоторые – сопровождающее, поддерживающее общее функционирование социальной системы. Данная система предполагает логику наличия в экономике четырёх контуров (сегментов) с разным функциональным содержанием.

Структурная модель управления экономикой в условиях санкций предполагает 4 уровня принятия решений со своими специфическими задачами и инструментами их реализации (Балацкий, 2024). На первом уровне (жизнеобеспечивающем) решается задача биовыживания населения и сохранения экономической активности страны. Для этого используются следующие инструменты: 1. Внедрение системы мониторинга антихрупкости национальной экономики и выявление слабых звеньев; 2. Централизованный контроль над отраслями ядра национальной экономики; 3. Планирование объёмов производства отраслей ядра экономики и обеспечение массированных инвестиций в обозначенные отрасли; 4. Создание новых государственных корпораций. На втором уровне (стратегическом) решается задача обеспечения технологического суверенитета по ключевым направлениям производства. Для этого используются инструменты: 1. Внедрение системы среднесрочного планирования стратегически значимых производств; 2. Стратегия селективной монетарной экспансии в отношении стратегически значимых производств; 3. Внедрение «модели народного капитализма» для привлечения дополнительных инвестиций в приоритетные производства и создание в них системы общественного контроля (об этом подробнее ниже); 4. Селективное привлечение инвесторов из дружественных стран в приоритетные производства. На третьем уровне (инновационном) решается задача модернизации экономики, её соответствия международным стандартам и создание новых производств. Для этого используются инструменты: 1. Организация наиболее перспективных исследований и их централизованное финансирование; 2. Организация оперативного трансфера новых исследований и технологий в производство; 3. Создание новых производств для выпуска новых и дефицитных продуктов с последующим расширением их номенклатуры и объёма. На четвёртом уровне (тактическом) решается задача экономической экспансии, расширения действующих производств и развития поддерживающих видов деятельности. Применяемые инструменты: 1. Организация альтернативных цепочек импортных поставок стратегически значимых товаров; 2. Организация новых производств на «молодых» рынках; 3. Организация подготовки специалистов по новым и приоритетным специальностям для укомплектования стратегически значимых производств.

3. Внедрение модели народного капитализма. Одним из механизмов изыскания инвестиционных ресурсов и одновременно непосредственной заинтересованности инвесторов и системы государственного управления в деятельности предприятий приоритетных отраслей экономики может служить модель народного капитализма (МНК), которая предполагает участие работников предприятий и жителей регионов страны в собственности акций предприятий, на которых они работают или которые расположены на территории, где они живут. Предыдущие исследования показывают, что внедрение МНК, во-первых, может быть крайне полезно для российских предприятий стратегического назначения в целях обеспечения технологического суверенитета России, а во-вторых, позволяют определить важные условия эффективности самой внедряемой модели для избегания управленческих ошибок (Балацкий, Екимова, 2023г).

Внедрение МНК в России позволит получить дополнительные инвестиции для запуска новых стратегически значимых производств; организационно МНК может быть успешно внедрена путём акционирования новых предприятий, построенных за счёт централизованных кредитов. Данное направление экономических реформ приобретает особое значение в свете недавно «расшифрованной» китайской модели успеха, одним из элементов которой выступает обобществление инвестиционных ресурсов и поддержание высокого уровня потребления (Попов, 2025). Фактически МНК способна выступить в качестве фундамента модели смешанной экономики России.

Функциональный блок модели развития России: технологии

В настоящее время Россия должна решить две взаимосвязанные задачи – поддержать достаточно активный экономический рост и обеспечить технологический прогресс. Причём эти два процесса должны охватить все регионы страны во избежание появления стагнирующих территориальных лакун. Более того, в условиях геополитического противостояния успехи в технологической эффективности должны сопрягаться с экономической самодостаточностью каждого территориального образования России; в противном случае любой сбой в межрегиональных поставках способен привести к стагнации целых областей и краёв. Такие вызовы предполагают новые принципы в достижении технологической динамичности российской экономики. Среди них самыми главными являются следующие три.

1. Технологический рывок на традиционной производственной базе. В данном случае речь идёт о новой модели инвестиционных приоритетов в пользу высокотехнологичных кластеров экономики (Балацкий, Екимова, 2024в). Её особенность состоит в идентификации и широчайшем практическом использовании сегментов экономики со значительным эффектом масштаба. Логика новой системы инвестиционных приоритетов является не совсем традиционной, ибо она предполагает первоочередную финансовую подпитку передовых производств и регионов для поддержания и углубления их технологических достижений путём интенсификации исследований и разработок и ускоренного расширения производства. Такая политика противоречит традиционному принципу помощи слабым производствам и регионам, который десятилетиями практиковался, но так и не позволил устранить вопиющие перепады в экономическом развитии российской территории.

Главным итогом новой системы финансовых приоритетов должно стать создание на территории страны неких локальных высокотехнологичных производственных регионально–отраслевых кластеров, которые по уровню эффективности будут либо соответствовать современным зарубежным аналогам, либо приближаться к ним. Именно эти кластеры и должны стать точками технологического роста и прогресса. При этом в данном случае речь идет об уже существующих производствах, которые себя хорошо зарекомендовали и которым необходимо просто придать дополнительный динамизм развития за счет стимулирования эффекта масштаба.

2. Монетарные стимулы для новых производств. В данном случае идёт речь о создании двухконтурной системы монетарного регулирования в России за счет целевой эмиссии денег Банком России для создания новых высокотехнологичных предприятий. Общая схема процесса стимулирования таких новых производств приведена на рис. 3.

Рис. 3. Логическая схема кредитования новых производств

Источник: составлено авторами

Предлагаемая модель рис. 3 нацелена на прохождение переходного периода, в течение которого Банк России осуществляет целевую эмиссию под новые производства; реализация процесса кредитования и реализации строительства новых объектов возлагается на операторов российской банковской системы (например, ВЭБ). В течение переходного периода в 2–3 года товарная масса будет отставать от пополнения денежной массы с последующей рокировкой ситуации после запуска новых производств. Модельные расчёты показали, что масштабная целевая эмиссия денег Банком России в создание новых стратегически значимых предприятий, вопреки традиционным опасениям, не приведёт к неконтролируемой инфляции и потере финансовой стабильности (Balatsky, Ekimova, 2023). Следовательно, организация нового производства и открытие под него кредитных линий с участием Банка России и должны оказаться в фокусе внимания системы управления на начальном этапе реформ. Это позволяет утверждать, что стимулирование экономического роста в условиях санкций должно опираться на массированное кредитное инвестирование в форме государственных целевых проектов. По этому сценарию должно осуществляться финансирование высокотехнологичных отраслей российской экономики (микроэлектроника, гражданское самолётостроение, станкостроение и т.п.), относящихся к стратегическим отраслям экономики. Важная особенность описанной схемы инвестирования состоит в том, что речь идёт только о новых производствах, которые создаются буквально с нуля в сжатые сроки – в течение 2–3 лет.

3. Масштабная технологическая диффузия. Логическим продолжением первых двух подходов выступает принцип обеспечения технологической диффузии по всей стране. Это связано с тем, что созданные локальные территориальные зоны с высокотехнологичными производствами не могут нормально сосуществовать с архаичными производствами на других территориях России. В связи с этим необходимо запустить распространение организационных и технологических достижений регионов–лидеров на все остальные территории страны посредством их заимствования и внедрения. В начале указанной схемы стимулирования технологического прогресса может возникнуть дополнительный перепад в уровне эффективности региональных производств из-за ускоренного отрыва передовых регионов, однако после запуска полноценной работы процессов заимствования и внедрения технологий эти перепады будут ускоренно сглаживаться. В этом состоит суть нового подхода к борьбе с региональным неравенством в России за счет технологической диффузии.

Рис. 4. Схема распределения инвестиций с учётом эффекта масштаба

Источник: составлено авторами

Выявление регионально–отраслевых моделей производственного успеха создаёт фундамент для построения системы межрегиональной диффузии технологий и организационных инноваций – из субъектов с передовым производством в близлежащие регионы с низкими значениями технологических и инвестиционных характеристик. Никаких принципиальных препятствий на пути передачи опыта не просматривается. Этот тезис становится ещё более очевидным, если учесть, что догоняющие и отстающие регионы не должны в буквальном смысле слова одномоментно копировать организационно–технологическую модель регионов–лидеров и чемпионов; достаточно перенять то, что лежит на поверхности, чтобы улучшить свои экономические параметры, а затем можно перенять другие инновации, в том числе из других регионов, и т.д. Таким образом, речь идёт о постепенном каскадном «переливе» передового опыта в отстающие регионы, который может быть растянут на 3–4 года. Такая система позволит по-новому подойти к традиционной проблеме России – неравномерности территориального развития. В данном случае предполагается не финансовая помощь слабым регионам, а целенаправленная помощь по дальнейшему развитию передовых производств с одновременным заимствованием слабыми регионами опыта сильных регионов.

Важная особенность описанной схемы инвестирования и территориальной технологической диффузии состоит в том, что речь идёт только о действующих производствах, которые либо хорошо, либо плохо зарекомендовали себя за последние 15–20 лет и в зависимости от этого нуждаются в совершенно разной целевой поддержке, механизма которой представлен на рис. 4. Сущность нового подхода состоит в строгом разделении инновационного цикла на создание и заимствование технологий: технологическим лидерам выделяются дополнительные средства на расширение эффективного производства и разработку новых технологий на базе их опыта, тогда как отстающим производствам выделяются средства на заимствование передовых технологий у других предприятий (Балацкий, Екимова, 2024б). Разумеется, такие целевые инвестиции предполагают жесткую систему контроля выполнения принятых предприятиями обязательств по внедрению новых технологий и повышению производительности труда.

Заключение

В данной статье предложен некий эскиз концептуальной модели развития России на базе тех принципов, которые дают стране явные преимущества на длительной дистанции. Все положения рассмотрены очень кратко, некоторые нуждаются в дальнейшем развитии, однако общая логика модели и накопленный эмпирический материал дают основания на то, что предложенные мероприятия в случае их адекватной реализации позволят России существенно продвинуться вперёд в деле построения передового государства. Главное состоит в том, что при опоре на указанные реперные точки долгосрочной стратегии развития Россия сможет максимально использовать свои естественные преимущества и, наоборот, ликвидировать недостатки, возникшие в результате неблагоприятных исторических обстоятельств.

Некоторые из рассмотренных предложений уже частично реализуются, однако даже эти подвижки происходят во многом стихийно, без видения общей картины будущего. Предложенная модель развития России вносит свой вклад в то, чтобы эта картина будущего стала более яркой и понятной. Каждый элемент модели может и должен творчески дорабатываться и уточняться, однако сама потребность в системном продвижении к некоему образу светлого будущего является бесспорной.

Источники

Амосов Н.М. (1978). Раздумья о здоровье. М.: Молодая гвардия. 191 с.

Андрущук В.В. (2022). Финансовая безопасность российских банков в условиях санкций // Экономика и предпринимательство. № 9(146). С. 1105–1108. https://doi.org/10.34925/EIP.2022.146.9.233

Астапов К.Л. (2022). Стратегические направления развития российского финансового рынка в санкционных условиях и в перспективе // Мир новой экономики. Том 16, № 4. С. 99–112. https://doi.org/10.26794/2220–6469–2022–16–4–99–112

Балацкий Е.В. (2021). Принцип согласованности в теории социального развития // Terra Economicus. Том 19, № 1. С. 36–52. https://doi.org/10.18522/2073–6606–2021–19–1–36–52

Балацкий Е.В. (2024). Многоуровневая система управления российской экономикой в условиях санкций // Journal of New Economy. Том 25, № 2. С. 6–26. https://doi.org/10.29141/2658–5081–2024–25–2–1

Балацкий Е.В. (2025). Эволюция колониальных и неоколониальных моделей геополитического доминирования // Экономические и социальные перемены: факты, тенденции, прогноз. Том 18, № 1. С. 46–65. https://doi.org/10.15838/esc.2025.1.97.2

Балацкий Е.В., Екимова Н.А. (2022). Общественный договор в России: до и после 2022 года // Journal of Institutional Studies. Том 14, № 3. С. 74–90. https://doi.org/10.17835/2076–6297.2022.14.3.074–090

Балацкий Е.В., Екимова Н.А. (2023а). Определение региональных очагов потенциальной геополитической активности на основе демографического эффекта масштаба // Экономические и социальные перемены: факты, тенденции, прогноз. Том 16, № 5. С. 138–154. https://doi.org/10.15838/esc.2023.5.89.8

Балацкий Е.В., Екимова Н.А. (2023б). Перспективы демографической экспансии России: экономика, институты, культура // Terra Economicus. Том 21, № 2. С. 23–37. https://doi.org/10.18522/2073–6606–2023–21–2–23–37

Балацкий Е.В., Екимова Н.А. (2023в). Антихрупкость национальной экономики: эвристическая оценка // Journal of New Economy. Том 24, № 2. С. 28–49. https://doi.org/10.29141/2658–5081–2023–24–2–2

Балацкий Е.В., Екимова Н.А. (2023г). Возможности и ограничения «модели народного капитализма» // Мир новой экономки. Том 17, № 3. С. 40–54. https://doi.org/10.26794/2220–6469–2023–17–3–40–54

Балацкий Е.В., Екимова Н.А. (2024а). Идентификация эффекта масштаба в регионально–отраслевых производственных комплексах России: теоретические основы и эконометрические оценки // Journal of Applied Economic Research. Том 23, № 2. С. 394–421. https://doi.org/10.15826/vestnik.2024.23.2.016

Балацкий Е.В., Екимова Н.А. (2024б). Селективная территориальная диффузия технологий с учётом эффекта масштаба // Вопросы теоретической экономики. №4. С. 59–85. https://doi.org/10.52342/2587–7666VTE_2024_4_59_85

Балацкий Е.В., Екимова Н.А. (2024в). Инвестиционные приоритеты для технологического прорыва на основе эффекта масштаба // Мир новой экономки. Том 17, № 3. С. 40–54. https://doi.org/10.26794/2220–6469–2024–18–3–17–32.

Балацкий Е.В., Юревич М.А. (2022). Эмпирическая проверка принципа согласованности // Форсайт. Том 16, № 3. С. 35–48. https://doi.org/10.17323/2500–2597.2022.3.35.48

Бунич Г.А., Аржаев Ф.И. (2019). Влияние ЕАЭС и БРИКС на развитие сельского хозяйства Российской Федерации // Экономика и предпринимательство. № 5(106). С. 549–552.

Гааг А.В., Цукарев С.С. (2014). Санкции против РФ как фактор совершенствования политики импортозамещения в сельском хозяйстве // Инновации и продовольственная безопасность. № 4(6). С. 16–25.

Головнин М.Ю., Ленчук Е.Б. (ред.). (2023). Экономика России в условиях новых вызовов: от адаптации к развитию: Доклад. М.: Институт экономики РАН. 132 c.

Гумеров Р.Р., Гусева Н.В., Мартишина А.С. (2020). О согласовании основных параметров государственных программ Российской Федерации и государственных программ субъектов Российской Федерации // Менеджмент и бизнес–администрирование. № 3. C. 137–147. https://doi.org/10.33983/2075–1826–2020–3–137–147

Гумеров Р.Р., Кириченко И.А. (2020). К адекватной оценке эффектов государственных программ Российской Федерации: методологические и методические предложения // Российский экономический журнал. № 6. C. 33–48. https://doi.org/10.33983/0130–9757–2020–6–33–48

Гусев А.Б., Юревич М.А. (2024). Эффект масштаба в фармацевтической отрасли России: эмпирические оценки // Journal of Applied Economic Research. Том 23, № 4. С. 1055–1076. https://doi.org/10.15826/vestnik.2024.23.4.041

Ермоленко О.М. (2021). Современные реалии развития банковского сектора: вектор дальнейшего развития // Естественно–гуманитарные исследования. № 34(2). С. 93–97. https://doi.org/10.24412/2309–4788–2021–10958

Ершов М.В. (2014). Какая экономическая политика нужна России в условиях санкций? // Вопросы экономики. № 12. С. 37–53. https://doi.org/10.32609/0042–8736–2014–12–37–53

Ештокин С.В. (2022). Траектории развития банковского сектора и финансово–экономической безопасности России в условиях международных санкций // Вестник МИРБИС. № 4(32). С. 140–155. https://doi.org/10.25634/MIRBIS.2022.4.16

Закирова Д.Ф., Закирова Э.Ф. (2018). Оценка влияния экономических санкций на банковскую систему Российской Федерации. Актуальные проблемы экономики и права. Том 12, № 1. С. 19–32. http://dx.doi.org/10.21202/1993–047X.12.2018.1.19–32

Зекин В.Н., Исыпова Е.А. (2022). Инновационное развитие сельских территорий России в современных условиях // Вестник Алтайской академии экономики и права. № 5–2. С. 190–194. https://doi.org/10.17513/vaael.2195

Иванова Е.В. (2016). Анализ методологических подходов к оценке кластерных моделей развития региональных инновационных подсистем аграрно–промышленного региона // Вестник Воронежского государственного аграрного университета. № 3(50). С. 246–253. https://doi.org/10.17238/issn2071–2243.2016.3.246

Казанцев С.В. (2022). Стратегические подходы к обеспечению устойчивого развития экономики в условиях множественных санкций // Мир экономики и управления. Том 22, № 2. C. 5–22. https://doi.org/10.25205/2542–0429–2022–22–2–5–22

Камилов М.К., Камилова П.Д., Камилова З.М., Эминова Э.М. (2018). Влияние санкционной политики зарубежных стран на агропромышленный комплекс России // Региональные проблемы преобразования экономики. № 9(95). С. 57–67. https://doi.org/10.26726/1812–7096–2018–9–57–67

Караваева И.В., Лев М.Ю. (2022а). Приоритеты государственного регулирования экономической безопасности России в условиях новых глобальных вызовов // Экономическая безопасность. Том 6, № 2. С. 453–466. https://doi.org/10.18334/ecsec.6.2.117953

Караваева И.В., Лев М.Ю. (2022б). Результирующие проблемы экономической безопасности современной России (по итогам проведения Международной научно–практической конференции «VI Сенчаговские чтения: Экономическая безопасность России в новой реальности») // Экономическая безопасность. Том 5, № 2. C. 711–736. https://doi.org/10.18334/ecsec.5.2.114772

Кирилловых А.А. (2024). Стратегия научно–технологического развития как новая парадигма социально–экономической модернизации России в условиях глобальных вызовов // Управление наукой: теория и практика. Том 6, № 3. С. 33–43. https://doi.org/10.19181/smtp.2024.6.3.3

Кириченко И.А., Смирнов А.В., Мигунов И.Н. (2019). Нацеленность ключевых инструментов национальных проектов на обеспечение экономической безопасности России // Экономическая безопасность. Том 2, № 4. C. 347–360. https://doi.org/10.18334/ecsec.2.4.110114

Комаров А.В., Федорова В.Г. (2016). Влияние санкционной политики на банковскую систему Российской Федерации 2014–2016 гг. // Экономика. Бизнес. Банки. Т. 8. С. 127–137.

Люкшина А.Ю. (2022). Устойчивое развитие банковского сектора Российской Федерации // Экономика и предпринимательство. № 3(140). С. 1183–1185. https://doi.org/10.34925/EIP.2022.140.03.210

Мамбетова Ф.А., Сулумов С.Х., Ширитова Л.Ж. (2022). Адаптивные возможности России в условиях новых геополитических вызовов и угроз // Экономика и предпринимательство. № 12(149). С. 623–628. https://doi.org/10.34925/EIP.2022.149.12.118

Нечаев В.И. (2022). Комплекс первоочередных антисанкционных мер, направленных на совершенствование инновационной политики в аграрном секторе экономики России // Экономика сельского хозяйства России. № 4. С. 2–11. http://dx.doi.org/10.32651/224–2

Орлова Н.В. (2014). Финансовые санкции против России: влияние на экономику и экономическую политику // Вопросы экономики. № 12. С. 54–66. https://doi.org/10.32609/0042–8736–2014–12–54–66

Попов В.В. (2025). Китайская модель. Почему Китай раньше отставал от Запада, а теперь его обгоняет. М.: Fortis Press. 392 с.

Романцева Ю.Н. (2020). Основные тенденции развития сельского хозяйства России в условиях экономических санкций // Бухучет в сельском хозяйстве. № 9. С. 73–81. https://doi.org/10.33920/sel–11–2009–08

Талеб Н.Н. (2014). Антихрупкость. Как извлечь выгоду из хаоса. М.: КоЛибри, Азбука–Аттикус. 768 с.

Шпилькина Т.А., Филимонова Н.Н., Артамонова Л.С., Шишова И.А. (2022). Тенденции развития отраслей и секторов экономики России в условиях санкций, импортозамещения и концепции устойчивого развития // Ученые записки Российской академии предпринимательства. Том 21, № 3. С. 68–76. https://doi.org/10.24182/2073–6258–2022–21–3–68–76

Юняева Р.Р., Клеманова И.В. (2021) Методологические принципы определения перспективных и приоритетных направлений развития аграрно–промышленного комплекса в регионе в современных условиях // Известия высших учебных заведений. Поволжский регион. Общественные науки. № 3. С. 175–186. https://doi.org/10.21685/2072–3016–2021–3–16

Balatsky Е.V., Ekimova N.А. (2023). Monetary policy on launching new production facilities in Russia: Opportunities in the semiconductor market // Upravlenets / The Manager, vol. 14, no. 5, pp. 16–28. https://doi.org/10.29141/2218–5003–2023–14–5–2

Bayramov V., Rustamli N., Abbas G. (2020). Collateral damage: The Western sanctions on Russia and the evaluation of implications for Russia’s post–communist neighbourhood. International Economics, vol. 162, pp. 92–109, https://doi.org/10.1016/j.inteco.2020.01.002

Brodny J., Tutak M. (2023). Assessing the energy security of European Union countries from two perspectives – A new integrated approach based on MCDM methods. Applied Energy, vol. 347, art. 121443. https://doi.org/10.1016/j.apenergy.2023.121443

Charfeddine L., Hussain B., Kahia M. (2024). Analysis of the Impact of Information and Communication Technology, Digitalization, Renewable Energy and Financial Development on Environmental Sustainability. Renewable and Sustainable Energy Reviews, vol. 201, art. 114609. https://doi.org/10.1016/j.rser.2024.114609

Christle E.H. (2016). The Design and Impact of Western Economic Sanctions against Russia. The RUSI Journal, vol. 161, iss. 3, pр. 52–64. https://doi.org/10.1080/03071847.2016.1193359

Dong Y., Li Ch. (2018). Economic sanction games among the US, the EU and Russia: Payoffs and potential effects. Economic Modelling, vol. 73, pp. 117–128. https://doi.org/10.1016/j.econmod.2018.03.006

Glinskiy V., Serga L., Zaykov K. (2017). Identification Method of the Russian Federation Arctic Zone Regions Statistical Aggregate as the Object of Strategy Development and a Source of Sustainable Growth. Procedia Manufacturing, vol. 8, pp. 308–314. https://doi.org/10.1016/j.promfg.2017.02.039

Islam Md. M., Sohag K., Shahbaz M. (2022). Assessment of Nexus between energy consumption and sustainable development in Russian Federation: A disaggregate analysis. World Development Sustainability, vol. 1, art. 100027. https://doi.org/10.1016/j.wds.2022.100027

Karieva E., Mottaeva A., Akhmetshina L. (2022). Economic problems of the Russian transport system development. Transportation Research Procedia, vol. 63, pp. 1454–1461. https://doi.org/10.1016/j.trpro.2022.06.156

Korolev V. (2022). Development prospects of wind energy in the Russian energy complex. The Electricity Journal, vol. 35, iss. 3, art. 107094. https://doi.org/10.1016/j.tej.2022.107094

Liu Ch.–Y., Fan H.–M., Dang X.–J., Zhang X. (2021). The Arctic policy and port development along the Northern Sea Route: Evidence from Russia's Arctic strategy. Ocean & Coastal Management, vol. 201, art. 105422. https://doi.org/10.1016/j.ocecoaman.2020.105422

Moret E., Biersteker T., Giumelli F., Portela C., Veber M., Bastiat–Jarosz D., Bobocea C. (2016). The new deterrent? International sanctions against Russia over the Ukraine crisis: Impacts, Costs and Further Action. Geneva: The Graduate Institute Geneva. 43 p.

Rockström J., Gupta J., Qin D. et al. (2023). Safe and just Earth system boundaries. Nature, vol. 619, pp. 102–111. https://doi.org/10.1038/s41586–023–06083–8

Santana J.A.D., Benedetto A., Gómez O.G., Salzano E. (2024). Towards sustainable hydrogen production: An integrated approach for Sustainability, Complexity, and Systems Thinking in the energy sector. Journal of Cleaner Production, vol. 449, art. 141751. https://doi.org/10.1016/j.jclepro.2024.141751

Strelnikova L. (2022). Formation and use of intellectual capital as a factor of the innovative development of Russian the transport complex enterprises. Transportation Research Procedia, vol. 63, pp. 2053–2063, https://doi.org/10.1016/j.trpro.2022.06.229

Torkayesh A.E., Torkayesh S.E. (2021). Evaluation of information and communication technology development in G7 countries: An integrated MCDM approach. Technology in Society, vol. 66, art. 101670. https://doi.org/10.1016/j.techsoc.2021.101670

Zwitter A., Bloch C., Ellis G., Hecht R., Hernandez A., Hoffman W., Rickles D., Sukhomlinova V., Ura K. (2025). Human flourishing: An integrated systems approach to development post 2030. Earth System Governance, vol. 23, art. 100236. https://doi.org/10.1016/j.esg.2025.100236