Неэргодическая экономика

Статья посвящена рассмотрению причин, по которым современная западная экономическая теория – неоклассический мейнстрим – утратила экспертно–аналитическую и прогностическую роль в практической экономической политике. Три последние президентские администрации США не полагаются на академических ученых («профессоров» в терминологии Кругмана) при обосновании экономической политики, а доверяют ее так называемым «политическим антрепренерам», не имеющим никакого веса в академической среде. Приведен пример фундаментального провала рекомендаций «профессоров» в вопросе одобрения вступления Китая в ВТО. Вскрыт фактор академического монополизма экономистов мейнстрима, прежде всего американских, на примере публикаций в ведущих журналах и Нобелевских премий как причина деградации и оторванности исследований от реальной экономической политики. Предложен к переосмыслению вопрос об идеологической функции экономической теории. Показано, что любая экономическая теория отражает идеологические воззрения, ценности и интересы субъектов экономической политики. Отрицание этой закономерности неоклассическим мейнстримом нужно трактовать как антинаучный подход. Проанализированы теоретические основы взглядов С. Мирана, председателя Совета экономических консультантов во второй администрации президента Байдена, расходящиеся с мнением подавляющего большинства «профессоров». Высказывается предположение, что радикализм, брутальность и «антинаучность» трампономики 2.0 с точки зрения академического истеблишмента США на самом деле отвечает экономическим интересам и идеологическим пристрастиям формирующегося нового элитного слоя американского капитала – «индустриальным цифровикам», чьи представления об экономическом мироустройстве воплотятся в обозримом будущем в новую экономическую теорию.

Кризис глобального экономического миропорядка и неспособность неолиберальных доктрин объяснить актуальные экономические явления породили спрос на новые концепции. США предложили такие новации, как новая экономика предложения, новый Вашингтонский консенсус и продуктивизм. В 2023 г. теневой канцлер казначейства Британии Р. Ривз разработала концепцию секьюрономики, основанную на возрождении государственного активизма и учете принципов экономической безопасности и социальной справедливости. Секьюрономика опирается на более раннюю концепцию повседневной экономики и предполагает радикальный отказ от общепризнанных устоев неолиберализма. В теоретическом плане первоначальный вариант секьюрономики близок к парадигме продуктивизма Д. Родрика, а в социально–политическом – воспроизводит экономическую политику Дж. Байдена. Однако после победы лейбористов на выборах 2024 г. экономическая концепция подверглась значительной корректировке. В доктрину возвращена идея экономического роста и развития экспортоориентированных (пограничных) отраслей как основы экономической политики. Тем не менее политика лейбористов как в налогово–бюджетной сфере, так и в области отраслевого развития воспроизводит базовые идеи секьюрономики применительно к безопасности цепочек поставок, расширению доступа к дешевой зеленой электроэнергии, важной роли базовых (неторгуемых) отраслей промышленности, включая разработку собственных редкоземельных металлов. Таким образом, секьюрономика сохраняет значение нового концептуального курса в период глобальной неопределенности. Сделан вывод, что секьюрономика призвана обеспечить концептуальную новизну политико–экономической доктрины лейбористов.

В статье сделана попытка систематизировать некоторые важнейшие институциональные преимущества китайской модели управления, которая существенно отличается от западной и российской моделей. Рассмотрены шесть основополагающих элементов модели самоорганизации китайских элит: поддержание монополии КПК в системе власти; способность самоорганизации КПК (масштабность, иерархичность, последовательность карьерного роста, меритократия, тотальное отсутствие иммунитета от уголовного преследования, наличие смертной казни); система сдержек и противовесов власти, состоящая из формальных (практика подачи жалоб на представителей власти и др.) и неформальных (ментальная и кадровая традиции по учету фактора истории) институтов; отказ от экспортирования своей модели и реализация доктрины мягкой гегемонии; глобальная координация всех звеньев народного хозяйства посредством современного Госплана КНР (Государственного комитета по развитию и реформам); следование трем базовым принципам (здравому смыслу, естественности и управленческой паранойе), которые подчинены эффекту вложенности. Показано, что перечисленные элементы обеспечивают множество преимуществ китайских элит – наличие иммунитета против деградации и вырождения, историческую преемственность стратегических решений и формирование государственного инстинкта, ослабление внешнеполитической агрессивности в период смены старого миропорядка, своевременное балансирование всех сторон жизни китайского общества, достижение перманентной управленческой ответственности. Рассматривается возможность заимствования Россией институтов китайской системы управления; отмечается наличие предпосылок для подобного заимствования в части создания правящей партии, системы оперативных жалоб и института самоочищения элит.

В статье поставлена проблема обобщения критических оценок современной экономике в ракурсе онтологических, гносеологических, методологических и идеологических компонентов парадигмы экономической теории. Показаны кризисные проявления всех четырех компонентов на современном этапе мирохозяйственного развития. Методологической базой исследования являются современные западные концепты новой парадигмы экономической теории, такие как многоуровневая парадигма и «встроенная» экономика, а также оригинальная авторская концепция циклической модификации господствующей парадигмы в зависимости от циклической смены фаз долгосрочного технологического и мирохозяйственного развития. Показано, что фаза локомотивной роли производственных технологий и фаза протекционизма способствуют окончательной дискредитации предшествующей экономической ортодоксии и расчищают дорогу новой парадигме экономической теории. Фаза локомотивной роли транспортных технологий и фаза фритредерства обеспечивают «золотой век» для господствующей ортодоксии, которая приписывает себе результаты экономического роста и подъема благосостояния, достигнутые в рамках данных фаз за счет максимизации эффекта масштаба. Фаза информационных технологий и сопутствующая фаза глобализма вскрывают существенные парадигмальные недостатки господствующей ортодоксии, которые тем не менее временно микшируются за счет инкорпорирования идей онтологически близких, но гносеологически отличающихся экономических школ. Результаты исследования констатируют, что завершение цикла долгосрочного технологического и мирохозяйственного развития, состоящего из трех указанных фаз, подготавливает переход к новой парадигме и новой господствующей ортодоксии экономической теории. Обоснована важная роль идеологической (апологетической) компоненты в эволюции парадигмы на каждой фазе в виде смены господствующих политико–экономических групп, выступающих заказчиками соответствующих теорий. В выводах высказывается предположение, что новая промышленная революция и новый мирохозяйственный уклад выдвигают новый элитный слой – «индустриальные цифровики», заинтересованный в радикальном изменении парадигмы экономической теории.

Кризис западной неоклассической экономической теории – экономикс – широко обсуждается уже несколько десятилетий, но происходящие изменения в мировой экономической системе, инициированные кризисом 2008–2009 гг., позволяют обобщить все парадигмальные причины этого кризиса и сформулировать контуры новой парадигмы. В статье рассматриваются все четыре компонента парадигмы экономической теории – онтологический, гносеологический, методологический и идеологический – в ракурсе критики неоклассического мэйнстрима и обзора альтернативных подходов. Главным онтологическим недостатком мэйнстрима является его полная неадекватность происходящим мирохозяйственным переменам и актуальным задачам по выходу из глобального кризиса. Методологические недостатки мэйнстрима – индивидуализм, инструментализм, эквилибристика (равновесность) – порождают гносеологическую его бесперспективность. Предлагаются концептуальные основы новой (конкурентной) парадигмы экономической теории, способной заменить мэйнстрим. Сопоставляются все содержательные компоненты старой (неоклассической) и новой парадигмы.

В настоящее время теория пассионарности только начинает формироваться за счет объяснения движущих сил и механизмов динамики творческой активности наций. Однако при наличии понимания процесса рождения пассионарности сейчас отсутствует адекватное понимание феномена ее угасания, в связи с чем в статье предлагается простая логическая модель этого процесса. Для этого используется подход, предложенный Э. Тоддом для рассмотрения состоявшегося поражения Запада, старт которому дал 2022 год. В этих целях рассмотрен процесс деградации институциональной базы цивилизации, центральным звеном которой выступают три драйвера самоидентификации и консолидации нации – этический кодекс поведения, традиционная модель семьи и общий язык. Для лучшего понимания эволюции указанных трех институтов раскрыты их особенности для трех этапов – активной, зомби– и нуль–фазы. В фокусе логической схемы угасания пассионарности нации находится рост благосостояния населения, который, как это ни парадоксально, ослабляет социальность индивидуумов. В статье показано, что это воздействие происходит посредством пяти ключевых механизмов – демографического эквивалента закона Г. Госсена, репродуктивного эффекта замещения количества детей их качеством, принципом З. Баумана; железным законом благосостояния и законом Дж. Кэлхауна «смерть в квадрате». В этом проявляется диалектическое противоречие развития человеческой цивилизации и самого человека: пассионарные толчки способствуют запуску спирали экономического, технологического и социального прогресса, который в свою очередь со временем приводит к ослаблению социальных связей в обществе и угасанию пассионарного потенциала нации. Рассматривается применение теории пассионарности к современной России.

В XXI веке демографический баланс мира продолжает активно смещаться в пользу Глобального Юга, в котором продолжают возникать новые страны–гиганты. Складывающаяся в результате таких трансформаций новая демографическая конфигурации ставит Россию перед глобальной развилкой – следовать по инерционному пути длящейся уже более 30 лет демографической депрессии или осуществить масштабную демографическую экспансию. В статье рассмотрены альтернативные демографические прогнозы для России и показано место страны в случае того и другого вариантов развития. Инерционный сценарий приведет к тому, что в начале 2050-х годов Россия переместится с нынешнего 9-го места международного демографического рейтинга на 15-ое и тем самым утратит статус страны–гиганта и соответствующий ему международный авторитет: впереди окажутся Мексика, Филиппины, Эфиопия, Египет, Конго и Танзания. При реализации проактивного сценария на основе демографической экспансии населения до уровня 290–300 млн человек, над реализацией которого сегодня работают представители ЛДПР и Правительство РФ, Россия сможет с 9-го места международного демографического рейтинга перейти на 7-ое и за счет этого заметно укрепить свои геополитические позиции. Уникальность России состоит в очень высокой вариабельности демографического потенциала, что позволяет ей следовать по совершенно разным демографическим траекториям; для большинства стран мира это невозможно. Демографический вызов для России усугубляется тем обстоятельством, что страны с большим населением рано или поздно становятся экономическими и технологическими лидерами, быстро преодолевая технологическое отставание от более развитых государств. Расчеты показывают, что технологическое давление со стороны новых стран–гигантов может наступить гораздо раньше, чем это предполагалось традиционной экономической теорией. В основе такого ускорения лежит обнаруженный авторами технологический парадокс, который состоит в противоречии между усредненными макроэкономическими показателями (долевым ВВП) и стилизованными фактами на микро– и мезоуровне. Типичным проявлением указанного парадокса выступает пара Китай–США, которые достигли примерного технологического паритета на фоне кратного отставания Поднебесной по уровню душевого ВВП. Прикладные расчеты позволяют по-новому переосмыслить значение демографических преимуществ стран–гигантов, что долгое время отрицалось ортодоксальным положением о примате технологий над демографией. Обсуждается вопрос о целесообразности осуществления сверхусилий со стороны России для реализации сценария демографической экспансии.

В статье обосновывается возникновение в начале XXI века феномена Заката Европы 2.0, который в отличие от предыдущей фазы (Закат Европы 1.0) уже не связан с ошибочной политикой европейских стран и чреват переходом этих стран в разряд государств полупериферии или даже периферии. В основе этого феномена лежит демографическая рокировка, которая состоялась на рубеже XXI века и продолжается в настоящее время. Сделанный демографический прогноз основных стран мира позволяет констатировать, что к середине нынешнего века Германия и Великобритания – наиболее крупные страны Европы – попадут в третью десятку стран международного демографического рейтинга по сравнению с их присутствием в первой десятке в 1960 году, т.е. ведущие европейские державы из стран–гигантов превратятся в средние и мелкие государства. В статье раскрыто и обосновано правило «Демография→ Экономика→ Технологии», согласно которому рост населения государства предшествует экономическому росту, а тот в свою очередь предваряет технологический прогресс. Правило «Демография→ Экономика→ Технологии» приводит к возникновению циклов накопления капитала, периодически повторяющимся демографическим рокировкам и геополитическим инверсиям с присущей им сменой государств–лидеров мирохозяйственной системы. Именно такой этап развития претерпевает в настоящее мировое геополитическое пространство. Объективный характер правила «Демография→ Экономика→ Технологии» приводит к фатальности феномена Заката Европы 2.0, когда его наступление уже не зависит от решений европейских политиков.

В 2025 году вышла книга Владимира Попова «Китайская модель. Почему Китай раньше отставал от Запада, а теперь его обгоняет». В этой книге автор «расшифровывает» ту политику руководства Поднебесной, которая позволила стране шагнуть из третьего мира в первый. Структурирование построений автора позволило сформировать шестиэтапную модель геополитического успеха Китая, что позволяет, с одной стороны, убрать покров таинственности столь удивительных достижений страны, которая еще совсем недавно была скоплением мировой нищеты, а с другой – увидеть те конкретные управленческие решения, которые позволили этого добиться и могут служить в качестве образца для подражания. Вместе с тем сугубо эндогенная модель «китайского чуда», в которой страна обязана своим успехом только самой себе, представляется неполной. В связи с этим в дополнение к ней предлагается учет внешнего фактора, который включает такие элементы, как: историческая память политических элит; историческое осознание элитами демографического фактора; отсутствие догматизма мышления в политических элитах; овладение элитой фактором геополитической конъюнктуры. Обсуждается вопрос о том, почему СССР и Россия не смогли реализовать китайскую модель успеха, хотя во многих случаях были первопроходцами во внедрении соответствующих принципов управления.

Развитие России во многом определяется решением демографического вызова, игнорирование которого может создать в долгосрочной перспективе экзистенциальную угрозу существованию страны. Именно поэтому демографический вопрос определен как стратегический приоритет России на ближайшие десятилетия. К числу наиболее амбициозных перспектив увеличения численности населения России относится заявление лидера ЛДПР Л. Слуцкого, обозначившего необходимость двукратного его увеличения в ближайшие 50 лет. Построенная в работе модель демографического роста в России позволила определить факторы, влияющие на рождаемость в стране, и рассчитать их целевые значения, необходимые для достижения цели по двукратному увеличению численности. Одним из факторов, влияющих на повышение рождаемости, является коэффициент соотношения браков и разводов, значение которого за последнее десятилетие сократилось почти в 1,5 раза. Демографическая экспансия требует почти двукратного его наращивания, что подразумевает серьезную работу по укреплению семьи и формированию образа многодетной семьи как нормы жизни общества. В настоящее время Правительством РФ активно проводится работа в направлении материальных и социальных аспектов демографической проблемы, что позволяет в краткосрочном моменте решать многие вопросы демографического вызова. Однако для формирования устойчивого роста населения в стране необходима работа с сознанием населения, ориентированная на долгосрочный горизонт планирования. В качестве мер, направленных на укрепление семьи с целью снижения количества разводов и формирования семейных ценностей как залога будущего России, в статье рассмотрены предложения по созданию и развитию Центров психологической поддержки семьи, популяризации образа семьи и многодетности и формированию семейноцентричного государства.