Кризис глобализации [Загашвили, 2024; Кузнецов, 2024] побуждает политические элиты Запада к поиску новых концептуальных основ для экономической политики. Поскольку нормы Вашингтонского консенсуса потерпели фиаско, правительства ищут новые точки опоры в экономической политике, чтобы восстановить доверие населения.

Байденомика, несмотря на краткую историю (чуть больше года) [1], оставила глубокий концептуальный след, так как провозгласила окончательный отказ от неолиберализма и возврат к эпохе рузвельтианско–кейнсианского консенсуса [Толкачев, 2023]. Трампономика только начинает приобретать идейные очертания, поскольку президент США отталкивается не от теоретических концепций, а от необходимости практических преобразований рушащегося глобального мира [Толкачев, Анисимова, 2025]. Именно в таком методологическом ракурсе дискретной экономики можно понимать укоренение неопротекционизма [Мальцев, Чичилимов, 2025], не подлежащее рациональному объяснению в рамках экономики непрерывного развития.

В Британии в силу кризиса глобализации и неолиберализма также возникла необходимость в новых идеях, которые способны убедить общество в отходе от наследия тэтчеризма. В 2023 г. канцлер казначейства в будущем лейбористском правительстве Р. Ривз выдвинула концепцию секьюрономики.

Повседневная экономика

В 2018 г. Р. Ривз, будучи депутатом парламента, опубликовала брошюру «Повседневная экономика» [2], тезисы которой были созвучны с ключевыми идеями теневого канцлера казначейства Дж. Макдоннелла, изложенными в сборнике «Экономика для большинства» [McDonnell, 2018]. Обе позиции предполагали значительное отклонение от ортодоксального экономического мышления. Р. Ривз, в частности, опиралась на концепцию фундаментальной экономики, разработанную Центром исследований социально–культурных изменений (Centre for Research on Socio–Cultural Change, CRESC) Манчестерского университета [3]. Новый подход критиковал глобалистскую доктрину повышения производительности и роста высокотехнологичных торгуемых секторов, конкурентоспособных на мировом рынке за счет эксплуатации ресурсов базовой (фундаментальной) экономики, в которой занято около 40% рабочей силы и которая обеспечивает домохозяйства основными товарами и услугами, такими как здравоохранение, образование, коммунальные услуги и продукты питания.

Р. Ривз заявила о необходимости переориентировать экономическую политику на неторгуемые (низкопроизводительные и низкооплачиваемые) сектора экономики и бросила вызов существующей доктрине глобальной конкурентоспособности и политике поддержки высокотехнологичных торгуемых отраслей. В брошюре и поясняющей статье [Reeves, 2018] была представлена новая политическая экономия повседневной жизни, которая должна установить более широкую связь экономических процессов с культурой, обществом и правительством.

Концепция базируется на четырех идеях. Во–первых, «экономика извлечения богатства» порождает неравенство посредством неэквивалентного распределения выгод роста в результате процессов глобализации, включая смещение баланса сил от труда в сторону капитала, финансиализацию, аутсорсинг, жадность и некомпетентность директоров компаний, неэффективные регулирующие органы и предпочтение краткосрочной акционерной стоимости [Reeves, 2018]. Во–вторых, Р. Ривз призвала к перераспределению власти между работодателями и работниками посредством представительства последних в советах директоров компаний и комитетах по вознаграждениям, более сильных коллективных прав и эгалитарных форм экономической собственности. В–третьих, Р. Ривз привела нормативные доводы в пользу альтернативного набора ценностей, которые должны определять цели экономической политики, включая экономическую безопасность, процветание, сообщество и чувство принадлежности. В–четвертых, будущий канцлер казначейства обратила внимание на более широкие социальные взаимозависимости, которые порождает семейная жизнь. Так, она предложила рассматривать семью не как потребляющее домохозяйство, а как источник культуры, будущего роста производительности и конкурентоспособности нации. Отмечая тяжелый удар по семейным ценностям, нанесенный глобализацией, Р. Ривз призвала к стратегиям по уходу за детьми, за пожилыми и борьбе с ростом хронических заболеваний [4].

Радикализм социал–демократических предложений Ривз по фундаментальной реконфигурации экономической политики вокруг социальных и коллективных ценностей и демократизации экономической жизни был очевиден именно для 2018 г. [Crisp, 2024: 99]. Доктрина повседневной экономики получила похвальную оценку как «радикальный разрыв» [Edgerton, 2022: 683] с господствующей экономической ортодоксией, считающей, что экономическое развитие строится на основе науки и технологий, инноваций и НИОКР.

От повседневной экономики к секьюрономике

Став теневым канцлером казначейства в 2021 г., Р. Ривз сформулировала на основе концептуальных положений современной экономики предложения [Толкачев, Тепляков, 2025] и байденомики [Толкачев, 2023] новую экономическую доктрину под названием «секьюрономика» [Reeves, 2023]. Секьюрономика также пересекается с концептом «продуктивизм» гарвардского профессора Д. Родрика [Толкачев, 2024]. Все эти подходы критикуют неолиберализм и глобализм, отрицают Вашингтонский консенсус и выступают за активную роль государства в реиндустриализации, промышленной политике и создании новых отраслей.

Сама Р. Ривз сформулировала суть секьюрономики следующим образом: «Это экономическая идея, направленная на построение сильной экономики в более нестабильном мире посредством того, что правительство ставит безопасность, семейные финансы и национальную экономику на первое место» [5]. В речи в Институте Петерсона (Вашингтон, округ Колумбия) в мае 2023 г. Р. Ривз напрямую связала доктрину с байденомикой: «Точно так же, как это сделала администрация Байдена, мы должны строить отрасли будущего в партнерстве с профсоюзами и работодателями» [6]. Будущий канцлер казначейства ратовала за большую роль государства в обеспечении финансовой безопасности трудящихся (первоначально центральная идея секьюрономики в социальном аспекте) посредством законодательных мер и государственных расходов. Зеленая повестка и декарбонизация экономики стала еще одним общим направлением доктрин двух стран.

Р. Ривз во многом повторяла тезисы апрельского программного выступления советника Дж. Байдена по национальной безопасности Дж. Салливана. Последний провозгласил полный отказ от Вашингтонского консенсуса и заявил о необходимости перехода к новой доктрине для западного мира. Советник обрисовал четыре фундаментальных вызова, с которыми сталкиваются США: опустошенная благодаря слепой вере в рынок промышленная база; адаптация к новой среде, определяемой геополитической конкуренцией; ускоряющийся климатический кризис и необходимость энергетического перехода; растущее неравенство в рамках прежней системы свободной торговли. Главной темой выступления Дж. Салливана стала идея новой промышленной стратегии и роли государства в управлении экономикой [7].

Некоторые эксперты обращают внимание на гибкость и компромиссность секьюрономики и считают, что она пытается сочетать идеи экономической динамики, встроенные в байденомику в виде новой экономики предложения, с европейской системой социального обеспечения [8].

Таким образом, секьюрономика в первоначальном варианте стремилась обеспечить большую безопасность посредством трехстороннего подхода: поддержки домохозяйств и работников, создания более стабильной энергетической системы и сопутствующего снижения цен, сохранения жестких фискальных правил.

Трактовка секьюрономики подверглась заметной корректировке в речи Р. Ривз в марте 2024 г. [9] Теневой канцлер казначейства ссылалась на некоторые аспекты повседневной экономики с точки зрения необходимости поддержки работников, например, посредством повышения квалификации, прожиточного минимума и новых мер защиты на рабочих местах. Уже тогда был заметен значительный разрыв секьюрономики с изначальной концепцией. Р. Ривз представила иной взгляд на экономические вызовы. Она выделила проблему экономического роста как основную в связи со снижением производительности, недостаточными инвестициями, низким уровнем базовых навыков, пробелами в профессиональном и техническом образовании и плохим управлением. Теневой канцлер казначейства выступила за ряд реформ в духе экономики предложения, которые должны были затронуть государственные услуги, планирование и инвестиции в ключевую инфраструктуру и навыки.

Изменения концепции и состава реформ были продиктованы приближающимися выборами и желанием расширить электоральную базу за счет среднего класса и деловых кругов. Р. Ривз значительно смягчила критику бизнеса; выступила за новое партнерство между правительством и предпринимателями, воплощенное в возрожденной промышленной стратегии и вернулась к апологии повестки экономического роста.

Повседневная экономика стала частью пограничной (сектора высокопроизводительных, экспортных отраслей, производящих торгуемые товары), Альтернативные подходы и модели экономической деятельности были сформулированы как вспомогательные для поддержки роста и инноваций динамичной рыночной экономики.

Трансформация секьюрономики после победы Трампа

После победы на выборах в июле 2024 г. экономическая политика лейбористов стала облекаться в формы «прогрессивного реализма» по аналогии с концепцией внешней политики [Ананьева, 2024]. Р. Ривз еще больше отошла от положений секьюрономики. Она не упомянула этот термин ни на конференции Лейбористской партии в сентябре 2024 г., ни в ходе бюджетных слушаний в октябре 2024 г. Вместе с тем во время выступления в Палате общин в ноябре 2024 г. Р. Ривз отметила, что секьюрономика остается руководящим принципом [10].

Победа на выборах Д. Трампа также повлияла на изменение доктринального содержания. Такое воздействие предопределило противоречивый характер британо–американских особых отношений [Приходько, 2025]. В то же время глубинная основа нового концептуального драйвера экономической политики лейбористов не исчезла, так как смена власти в США не затронула курс Нового Света на реиндустриализацию и укрепление экономической идентичности [Лункин, Филатов, 2025].

Изменение содержания секьюрономики после победы Трампа прослеживается по трем направлениям. Во–первых, произошло смещение акцентов касательно свободной торговли. Лейбористы поддерживали умеренный меркантилизм Дж. Байдена, но Р. Ривз после победы Д. Трампа отреклась от осуждения глобализации и свободной торговли в пользу идеи небольшой открытой экономики для Британии. Во–вторых, изменилась позиция в отношении Китая. Находясь в оппозиции, лейбористы повторяли недружественную риторику администрации Байдена. Р. Ривз заявляла, что опора на импорт субсидируемых китайских автомобилей является краткосрочной и повторяет зависимость Запада от дешевых российских энергоносителей. Придя к власти, лейбористы заняли более мягкую позицию по отношению к Пекину, за что были раскритикованы сторонниками стратегической конкуренции с КНР: «Прогрессивный реализм в экономических отношениях с Китаем – это фантазия» [11]. В–третьих, были пересмотрены субсидии. Р. Ривз изначально обещала щедрую финансовую поддержку в размере 28 млрд ф. ст. (35 млрд долл.) для зеленых проектов, что составляет 1,2% ВВП. Это обещание было пересмотрено еще в феврале 2024 г. Сразу после прихода к власти лейбористы начали выделять средства на социальные проекты, а не на субсидирование рабочих мест в промышленности. Новое правительство отказалось спасать обанкротившиеся фирмы, такие как Harland&Wolff (верфь в Северной Ирландии) [12].

Секьюрономика и практическая политика лейбористов

После прихода к власти в июле 2024 г. Кабинет К. Стармера начал милитаризацию экономики, основываясь, в частности, на положениях секьюрономики. Первоначальный вариант концепции включал вопросы национальной безопасности в широком понимании. Промышленные рабочие места проще всего нарастить именно в ВПК, поэтому даже левое крыло лейбористов выступило за ускоренное перевооружение. Их поддерживает руководство крупного профсоюза Unite – ведущего донора Лейбористской партии, которое призывает правительство закупать частично британский истребитель Eurofighter Typhoon вместо американских F–35 [13].

Правительство лейбористов выделило 173 млн ф. ст. на укрепление внутренних цепочек поставок и развитие инфраструктуры оборонной промышленности. В мае 2025 г. Британия и ЕС подготовили договор о партнерстве в сфере обороны и безопасности [14]. В июне 2025 г. правительство лейбористов выпустило амбициозный документ за подписями трех ведущих членов кабинета, включая Р. Ривз, под названием «Современная отраслевая стратегия Британии» [15]. Стратегическая программа отражает замысел новой промышленной (отраслевой) политики страны до 2035 г.

Стратегия обещает создать наиболее благоприятные условия для ключевых секторов экономики на основе зеленого перехода в энергетике, технологической революции и искусственного интеллекта, а также новой геополитики. Новые стратегические установки базируются на идеологии экономического роста, прорывных инновациях, росте производительности, лидирующей роли высокотехнологичных отраслей и прочей терминологии эпохи глобализации.

Стратегия полагается на «высокопроизводительные, инновационные, экспортные сектора, чьи передовые отрасли создают стратегически важные технологии и услуги и поддерживают высокооплачиваемые рабочие места». Такие сектора именуются IS–8 и включают передовую обрабатывающую промышленность, отрасли чистой энергетики, креативные индустрии, оборонно–промышленный комплекс, цифровые технологии, финансовые услуги, науки о Земле, профессиональные и деловые услуги. Их производительность на 27,1% выше, чем средняя по Британии. Заработная плата в этих секторах на 7900 ф. ст. (до вычета налогов) в год больше, чем в других отраслях. IS–8 формируют 32% британской экономики [16].

Несмотря на значительный отход стратегии от принципов повседневной экономики, британские специалисты по стратегическому управлению видят в документе практическое развитие секьюрономики в части акцента на обеспечение безопасности цепочек поставок. Эксперты отмечают, что инвестирование в отечественные источники энергии и устойчивые сети для новой схемы промышленной конкурентоспособности призвано сократить расходы на энергию для самых энергоемких компаний Британии, которые производят сталь, керамику и стекло. Указанные меры должны содействовать внутренним поставкам продукции вместо импорта [17].

Наиболее близок к идеям секьюрономики «холистический, народнохозяйственный подход» (holistic, economy–wide approach) Стратегии, который означает опору высокопроизводительных IS–8–секторов на внутренние основания в мире с ненадежными цепочками поставок. Документ подчеркивает важность т. н. базовых отраслей (foundational industries), которые обеспечивают материалами и услугами высокопроизводительные [18]. Например, изделия химической промышленности необходимы для ОПК, чистой энергетики и обрабатывающей промышленности. В начале любой технологической цепочки важное значение имеют редкоземельные минералы. Британия намерена осваивать их месторождения на собственной территории.

Некоторые эксперты опасаются, что стратегия может повторить ошибку байденомики. Администрация Дж. Байдена развернула масштабные программы промышленной политики и даже добилась некоторых макроэкономических успехов, но пренебрегла повседневной экономикой. Рост цен на бензин, жилье, товары и услуги для домохозяйств привел к проигрышу демократов на выборах 2024 г. По словам сотрудников администрации Байдена, «промышленная политика достигла своих целей... но никого это не волнует, мы сделали то, что их [избирателей] не волновало» [19].

Фискальные инициативы Р. Ривз следуют основному принципу секьюрономики – активистская государственная политика для преображения общего инвестиционного климата. 11 июня 2025 г. в выступлении, посвященном фискальной политике страны, канцлер казначейства объявила приоритетные направления расходов для оживления региональной экономики вне передовой агломерации Лондона и юго–востока. Следуя рекомендациям советника Дж. Ван Ринена, специализирующегося на проблеме низкой производительности британской экономики, Р. Ривз сосредоточилась на преодолении ее основной причины – недостатка инвестиций. Для этого Лейбористская партия хочет использовать 113 млрд ф. ст. для дополнительных капиталовложений в течение пяти лет. Ресурсы высвободились после изменения фискального правила, позволившего казначейству вычитать финансовые активы из своих долгов. Кроме того, Р. Ривз анонсировала ряд инфраструктурных проектов: новое поколение атомных электростанций и увеличение на две трети капитала British Business Bank до 25,6 млрд ф. ст. для поддержки растущих компаний. Канцлер казначейства вновь сослалась на секьюрономику в контексте отказа от неограниченной глобализации в пользу производства продуктов, имеющих ключевое значение для безопасности Соединенного Королевства, внутри страны: «Вещи, сделанные на века, сделаны в Британии» [20].

Выводы

Распад глобалистского миропорядка и интеллектуальное банкротство неолиберальных доктрин обусловили спрос на новые концепции, способные придать экономической политике Британии (как и других стран, следовавших в русле Вашингтонского консенсуса) видимость новизны в условиях беспрецедентной мирохозяйственной турбулентности. В 2023 г. Р. Ривз предложила концепцию секьюрономики, которая комбинирует принципы экономической безопасности, социальной справедливости и развития национальной экономики с преимущественной опорой на собственные силы. Секьюрономика опирается на более раннюю идею повседневной экономики, предполагающую отказ от глобалистской политики поддержки торгуемых производств в пользу менее эффективных неторгуемых отраслей, которые ориентируются на внутренний рынок. Как теория секьюрономика ориентируется на парадигму продуктивизма Д. Родрика, а как политическая доктрина – на экономическую политику Дж. Байдена.

Однако практическая деятельность Р. Ривз на посту канцлера казначейства и политика новой администрации Белого дома поставили под сомнение исходное концептуальное содержание секьюрономики.

Тем не менее последние заявленные приоритеты как в налогово–бюджетной политике, так и в долгосрочной стратегии отраслевого развития сохраняют базовые идеи секьюрономики в отношении безопасности цепочек поставок британских производителей, расширения доступа к дешевым энергоресурсам на основе зеленой энергетики, повышения значения базовых отраслей промышленности, включая собственную разработку редкоземельных металлов. Экономическая политика лейбористов, несмотря на неизбежные фискальные ограничения, следует фундаментальному принципу лидирующей роли государства для активизации инвестиционного процесса.

Таким образом, секьюрономика сохраняет свой концептуальный потенциал для демонстрации принципиально нового курса экономической политики, основанной на постглобалистском мировоззрении. В то же время данную доктрину нужно трактовать не как новую регуляторную экономическую программу, а как политико–экономическую концепцию с преобладающим популистским оттенком. Под политико–экономическим содержанием в данном случае мы понимаем не классический подход и не новую политическую экономию современного западного академического мира, а соединение политологических и экономических объяснительных схем, призванных раскрыть электорату суть экономической политики.

По классификации нобелевского лауреата по экономике П. Кругмана, подобные концепции принадлежат не ученым–экономистам, а «политическим антрепренерам» [21]. Секьюрономика относится к подобной концептуальной линии. Нестабильность ее нормативных элементов, подверженных текущей политической конъюнктуре, убедительно доказывает значительную роль политологической компоненты. В то же время именно эта особенность подтверждает концептуальную исчерпанность чистых экономических доктрин эпохи неолиберализма и необходимость поиска новых адекватных современным вызовам концепций и программ.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

Ананьева Е.В. (2024) Парламентские выборы в Британии 2024 г. Нетриумфальный триумф лейбористов. Современная Европа. № 5. С. 98–111. DOI: 10.31857/S0201708324050085

Загашвили В. (2024) Мировая торговля в условиях кризиса глобализации. Мировая экономика и международные отношения. Т. 68. № 11. С. 5–14. DOI: https://doi.org/g94dd8

Кузнецов А. (2024) Механизмы международных финансовых отношений в условиях кризиса глобализации. Мировая экономика и международные отношения. Т. 68. № 12. С. 5–13. DOI: 10.20542/0131–2227–2024–68–12–5–13

Лункин Р.Н., Филатов С.Б. (2025) Победа Трампа и перспективы идентизма в Европе. Современная Европа. № 3. С. 90–103. DOI: 10.31857/S0201708325030088

Приходько О.В. (2025) Контуры евроатлантической политики администрации Д. Трампа. Современная Европа. № 3. С. 18–30. DOI: 10.31857/S0201708325030027

Толкачев С.А. (2023) Противоречия политической экономии «байденомики». Вопросы политической экономии. № 4. С. 55–75. DOI: 10.5281/zenodo.7987732

Толкачев С.А., Анисимова А.И. (2025) Трампономика 2.0 как политическая экономия национального развития в эпоху глобальной трансформации. Российский экономический журнал. № 3. С. 30–51. DOI: 10.52210/0130–9757_2025_3_30

Толкачев С.А., Тепляков А.Ю. (2025) «Новая» экономика предложения как политико–экономическая парадигма нового мирохозяйственного уклада. Научные труды Вольного экономического общества. Т. 252. С. 83–104. DOI: 10.38197/2072–2060–2025–252–2–83–104

Толкачев С.А. (2024) Сдвиг парадигмы: заменит ли продуктивизм «вашингтонский консенсус»? Мир новой экономики. Т. 18. № 3. С. 63–72. DOI: 10.26794/2220–6469–2024–18–3–63–72

Crisp R. (2024) From “everyday economy” to “securonomics”: the implications of the Chancellor’s evolution in economic thinking. People, Place and Policy. No. 18(2). P. 97–103. DOI: 10.3351/ppp.2024.2554437667

Edgerton D. (2022) Why the Everyday Economy is the Innovation Labour Needs. The Political Quarterly. Vol. 93(4). P. 683–690. DOI: https://doi.org/10.1111/1467–923X.13203

McDonnell J. (ed.) (2018) Economics for the Many. Verso, London, UK. 256 р.

Reeves R. (2018) The Everyday Economy: A reply to Neil McInroy. The Political Quarterly. Vol. 89(4). P. 618–620. DOI: https://doi.org/10.1111/1467–923X.12608

Reeves R. (2023) Time for Securonomics: Restoring hope in an age of insecurity. IPPR Progressive Review. Vol. 30(3). P. 150–154. DOI: https://doi.org/10.1111/newe.12365