Введение: технологии без инвестиций

С 2022 года, после начала специальной военной операции (СВО) на Украине, Россия оказалась практически отрезана от иностранных инвестиций; внутренняя инвестиционная активность также резко уменьшилась по вполне понятным причинам. Одновременно с этим СВО обнажила проблему восстановления технологического суверенитета страны, которую уже нельзя откладывать на будущее. В результате возникло острое противоречие: с одной стороны, возрос спрос на производственные инвестиции, с другой – сжалось их предложение. Причём в ряде случаев инвестиции должны идти не просто на расширение существующих производств, но и на создание совершенно новых для национальной экономики подотраслей. Фактически сейчас требуется своеобразный рестарт некоторых стратегически важных производств на качественно иной технологической основе. В итоге возникает комплекс вопросов по поводу того, какими источниками инвестирования и в каком размере следует воспользоваться в нынешних обстоятельствах для того, чтобы не нарушить финансовую стабильность в стране.

Ранее в литературе уже было отмечено, что существующие федеральные программы промышленного развития России оперируют такими цифрами, которые не позволяют осуществлять запуск новых высокотехнологичных производств [Balatsky, Ekimova, 2021]. В октябре 2022 года Правительство РФ объявило о выделении 1 млрд рублей на проектирование электронной компонентной базы [1], что несмотря на позитивность самого явления в профессиональной среде вызывает определённый скепсис, в том числе и из-за явного несоответствия указанной суммы заявленным целям [2]. В такой ситуации вполне логичным представляется манёвр системы государственного управления в сторону переноса центра тяжести с бюджетных инструментов на монетарные. Однако в этом случае возникает опасность запуска галопирующей инфляции и нарушения финансовой стабильности в экономике. В связи со сказанным актуализируется проблема прикладных расчётов, которые позволили бы хотя бы частично дать ответ на вопрос о том, какие резервы имеются у российской монетарной системы в части запуска новых производств и какие ограничения возникают на этом пути. Цель статьи состоит в разработке простой модельной схемы, позволяющей проверить возможные кредитные сценарии для конкретного жизненно важного проекта – строительства новых заводов по производству полупроводников. При моделировании акцент делается на выяснении масштабов производственных и инфляционных тенденций, возникающих при интенсивном задействовании кредитных ресурсов. Итогом моделирования должен стать ответ на вопрос о целесообразности осуществления регулятором целевой кредитной экспансии в отношении приоритетных производств.

Монетарная политика, инфляция и экономический рост: обзор литературы

Изучение проблем кредитной политики и инфляции имеет богатую историю. Здесь достаточно остановиться на двух его срезах – перекладывании кредитной эмиссии в инфляционные процессы и влиянии инфляции на экономический рост. Не вдаваясь в глубокую ретроспективу указанной проблематики, остановимся только на её самых последних и актуальных аспектах.

Исследования последних лет отмечают, что правило регулирования процентной ставки Тейлора, в течение длительного времени являвшееся теоретической и методологической основой монетарной политики разных стран, в настоящее время работает не столь однозначно в силу особенностей современной денежно–кредитной системы. Центральные банки всё чаще отказываются от использования этого правила в качестве приоритетного и учитывают дополнительные факторы и ключевые показатели, в том числе других стран, при установлении процентных ставок [Feldkircher, Tondl, 2020; Дробышевский, Трунин, Киюцевская, 2018; Бурлачков, 2016]. При этом отмечается наличие связи между повышением процентной ставки и уровнем развития страны, а также периодом её действия. Так, исследования показывают, что повышение процентной ставки в развивающихся странах сопровождается падением производства и усилением инфляции, тогда как в странах с развитой экономикой её рост приводит к увеличению поступлений иностранной валюты в страну, повышению курса национальной валюты и снижению инфляции [Hnatkovskay, Lahiriy, Veghz, 2011]. Кроме того, обратная связь между показателями процентной ставки и инфляции имеет место в краткосрочном периоде, тогда как в долгосрочной перспективе зависимость становится прямо пропорциональной [3].

Другой фактор, оказывающий влияние на инфляционные процессы, – денежная масса. Принято считать, что её избыточный рост в обращении без соответствующего увеличения товарной массы способствует усилению инфляции [Oluwaseyi, 2023; Payne, 1993; Evans, 1984]. Однако исследования последних лет опровергли общепринятое утверждение, установив наличие обратной связи между коэффициентом монетизации и инфляцией [Глазьев, Архипова, 2018; Cukierman, 2017; Глазьев, 2015; Якунин, 2012]. Корреляция между показателями инфляции и изменением денежной массы является значимой при рассмотрении периода больше года, тогда как при меньшем временном лаге она становится незначимой [Афанасьева, 2022; Muzafar, Chee–Kok, Baharom, 2011]. Кроме того, был установлен нелинейный характер связи между денежной массой и инфляцией, когда инфляционным процессам может способствовать как избыток денежной массы, так и её недостаток [Ilyin, Morev, 2018; Глазьев, Горидько, Нижегородцев, 2016; De Graude, Polan, 2005]. В частности, в странах с низким уровнем монетизации денежная эмиссия не будет оказывать столь сильного влияния на инфляцию, как в странах с высокой монетизацией, поскольку дополнительная эмиссия в этих странах будет «помогать» экономике достичь естественного уровня монетизации, а не способствовать инфляции [Баликоев, 2017; Ершов, 2014].

Одно из предложений по сбалансированному использованию монетарных резервов было высказано в письме Заместителя Секретаря Общественной Палаты РФ А.С. Галушки Президенту РФ В.В. Путину, в котором предлагалось «внедрение двухконтурной валютно–финансовой системы, обеспечивающей длинное и дешёвое финансирование роста экономики в требуемых масштабах» [4]. В качестве решения данной задачи предлагается неинфляционный механизм финансирования инвестиционных проектов – целевая проектная эмиссия с использованием счетов эскроу. Однако вопрос с «переливом» осуществляемой Банком России эмиссии денег для проектного финансирования инвестиций на счёте эскроу в данном документе не получил своего раскрытия. Так, кредиты в форме инвестиций на создание нового предприятия все равно поступают на потребительский рынок и тем самым стимулируют инфляцию. Временной разрыв между инвестированием и началом реализации произведённой продукции будет носить выраженный инфляционный характер. Теоретически этот вопрос органически связан с так называемой догмой Смита, согласно которой совокупный общественный продукт представляет собой сумму доходов по трём группам: труд (заработная плата), капитал (прибыль), земля (рента). Выданные кредиты, на начальном этапе не участвующие в процессе производства, тем не менее поступают на потребительский рынок как минимум через заработную плату, способствуя появлению инфляционных процессов.

Относительно влияния инфляции на экономический рост достаточно указать на работу [Balatskii, 1997], в которой показано, как инфляция, принимая форму инфляционных налогов, приводит к эрозии оборотных средств предприятий и тем самым ставит барьер на пути расширения их производства. Несколько позже были выполнены расчёты уязвимости разных отраслей промышленности к инфляционным тенденциям с учётом их производственной специфики [Balatskii, Kolesnichenko, 2001]. Итогом этих исследований можно считать доказанность того факта, что высокие темпы инфляции ставят непроходимый барьер для экономического роста, причём для разных отраслей и предприятий величина указанного барьера сильно дифференцирована. Более поздние эмпирические исследования подтвердили, что влияние инфляции на экономический рост становится количественно значимым только после некоего порогового уровня инфляции, до которого могут наблюдаться даже обратные процессы, связанные с усилением экономического роста в развитых странах [Sequeira, 2021; Arawatari et al., 2018; Kremer, Bick, Nautz, 2013; Lopez–Villavicencio et al., 2011; Brick, 2010].

Сказанное показывает нетривиальность аналитических расчётов по оценке потенциала инфляции и экономического роста в ходе кредитования новых производств. Для решения этой проблемы ниже будет предложена авторская модель переходного процесса для строящегося производственного объекта – от момента открытия кредитной линии до вывода на рынок проектируемой величины его продукции.

Структурные сдвиги и банковский сектор: патовая ситуация

Для определённости здесь и далее будем рассматривать одну приоритетную отрасль – электронику (по классификации ОКВЭД – производство компьютеров, электронных и оптических изделий); остальные отрасли могут быть рассмотрены по аналогии с базовой схемой. Продукция отрасли микроэлектроники внутри России производится в недостаточных объёмах, тогда как именно она выступает несущим элементом в задаче обеспечения технологического суверенитета страны. В дальнейшем от успешности развития этой отрасли во многом зависит и благополучие всей российской экономики. В связи с этим вполне логично обозначается цель по обеспечению структурного манёвра экономики в сторону ускоренного роста производства полупроводников.

Имеющиеся данные Банка России показывают, что за последние 5 лет никаких кардинальных структурных изменений в деятельности банковского сектора страны не произошло. Фактически все отраслевые доли выданных кредитов осуществляли флуктуации, которые не имели выраженной генеральной линии. Данные по кредитной активности банковского сектора России применительно к трём приоритетным отраслям приведены в табл. 1, из которой недвусмысленно напрашиваются следующие выводы.

Во-первых, кредиты банковского сектора были сильно «размазаны» по отраслям экономики и никакой заметной концентрации на приоритетных направлениях не наблюдалось. Хотя доля кредитов в станкостроение по месяцам могла изменяться в 3,2 раза, а в электронике и фармацевтике – в 4,3 и 6,9 раза соответственно, ни одна их указанных отраслей не превысила барьер выданных кредитов в 1%. Тем самым масштабные флуктуации отраслевых долей во многом объясняются малым объёмом самих кредитов, величина которых могла заметно меняться из-за ситуативных политических решений. Однако в любом случае возникающие случаи кредитного прессинга в отношении тех или иных отраслей быстро ликвидировались и восстанавливалось первоначальное отраслевое статус–кво. Например, доля фармацевтики в общем объёме выданных кредитов по состоянию на 01.2018 составляла 0,13%, а на 01.2023 – 0,21%; для электроники эти показатели составили 0,43 и 0,46%, а для машиностроения – 0,63 и 0,47% соответственно. Тем самым кредитные ресурсы не приводили к масштабной концентрации на приоритетных направлениях и не генерировали масштабные структурные сдвиги в экономике.

Таблица 1 – Данные о динамике кредитования приоритетных отраслей российской экономики за период 01.2018–01.2023

Источник: составлено авторами по данным Банка России

Во-вторых, сами кредиты выполняли чисто поддерживающую функцию, тогда как на миссию по развитию экономики путём создания новых производств нужно было на порядок больше кредитных ресурсов. Например, в [Balatsky, Ekimova, 2021] было показано, что на строительство и запуск одного современного предприятия по производству микроэлектроники необходимо 10–15 млрд долл., что эквивалентно 820–1230 млрд руб. [5] Это в 10 раз больше минимальной годовой суммы кредита всей отрасли по производству электроники и в 2,5 раза больше выдаваемых ей максимальных траншей. Таким образом, банковский сектор России все предыдущие годы мог поддерживать текущую операционную деятельность действующих заводов и компаний, но был принципиально не способен осуществлять инвестиции в новые высокотехнологичные производства.

Сказанное показывает, что банковский сектор России не выступал в качестве драйвера прогрессивных структурных сдвигов в национальной экономике, ограничиваясь функцией поддержки того, что уже есть. Следовательно, нужны иные масштабы и проекты для восстановления технологического суверенитета страны. Здесь и далее для определенности будем полагать, что масштабное целевое кредитование новых производств Банка России возникает при годовой эмиссии указанных годовых кредитов на сумму в 1 трлн руб. и выше.

Одним из таких инструментов должен был стать Фонд развития промышленности (ФРП), созданный в рамках реализации принятого в 2014 г. Федерального закона №488–ФЗ «О промышленной политике в Российской Федерации». Основной задачей ФРП является стимулирование прямых инвестиций в обрабатывающей промышленности путём предоставления займов промышленным компаниям для глубокой модернизации действующих и создания новых производств по ставкам от 1 до 3% годовых на срок до 7 лет в размере от 5 млн до 2 млрд руб. [Ткаченко, Стариков, Евсеева, 2022]. Однако из приведённых выше цифр ясно, что масштаб проектных кредитов совершенно не вписывается в задачу радикального обновления технологического парка российской экономики. Последние исследования подтверждают этот вывод.

Например, экономисты из Уральского государственного экономического университета отмечают, что ФРП пока не выполняет роль системного интегратора промышленного развития в стране [Ткаченко, Стариков, Евсеева, 2022]. Положительное влияние проекты ФРП оказывают на экономический рост в регионах России со средним и низким уровнем промышленного развития; в промышленно развитых регионах стимулирующий эффект фонда не очевиден. Специалисты из Высшей школы экономики подтверждают эти выводы [Яковлев, Фрейнкман, Ершова, Агалян, 2023]: совокупный (макроэкономический) финансовый и производственный эффект от деятельности ФПР отсутствует, но он просматривается для «средних по размеру» предприятий. Фактически положительный эффект от ФРП концентрируется на относительно небольшом числе наиболее успешных фирм, причём для малых и микропредприятий он гораздо более заметен [Яковлев, Фрейнкман, Ершова, Агалян, 2023].

Не вдаваясь в подробности, можно отметить, что деятельность ФРП внесла свой вклад в сильные флуктуации объёмов отраслевых кредитов в табл. 1. Однако, как уже указывалось, программы ФРП, как и собственно кредитная деятельность банковского сектора России, не могут переломить негативной динамики, связанной с дефицитом инвестиций в новые высокотехнологичные производства.

Сказанное ставит вопрос о том, как нужно трансформировать кредитную деятельность для ускорения технологического обновления российской экономики и выхода из патовой ситуации. Нам видится следующее решение: перейти к точечному макроэкономическому кредитованию масштабных проектов по созданию новых производств в приоритетных отраслях. Именно крупные производственные комплексы с принципиально новым технологическим оснащением могут переломить производственную динамику в положительном направлении. Однако такие высокотехнологичные мегапроекты могут спровоцировать инфляционные тенденции и ухудшить макроэкономическую ситуацию в целом. Именно этот вопрос и подлежит дальнейшему обсуждению и оценке.

В связи со сказанным еще раз уточним, что под кредитной политикой, направленной на достижение технологического суверенитета страны, понимается приоритетное кредитование тех производств, которые в России откровенно недоразвиты, но от которых непосредственно зависит независимость национальной экономики от поставок продукции из-за рубежа. Это прежде всего микроэлектроника, фармацевтика, станкостроение, фигурирующие в табл. 1. Иные аспекты данной проблемы здесь не рассматриваются.

Кредитование новых производств: общая логика моделирования

В прикладных расчётах мы будем отталкиваться от того факта, что любое кредитование нового производства чревато инфляционными всплесками, которые могут быть столь масштабными, что сделают невозможным системный экономический рост. В связи с этим логика исследования состоит в моделировании следующего простого процесса.

Запуск нового производства требует определённой суммы инвестиций, которая в нашей схеме предоставляется банковской системой по линии приоритетных проектов с низкими процентными ставками. Затраты на строительство нового завода эквивалентны вбросу в национальную экономику денежной суммы без эквивалентного товарного покрытия; данная сумма целевым образом эмитируется Банком России под означенный проект и доставляется в банк–посредник, который выбирается в качестве оператора открываемой кредитной линии. По мере налаживания выпуска продукции кредитная инфляция «замещается» товарной массой. После завершения строительства и начала полноценной работы предприятия часть его выручки возвращается в банковский сектор в виде платежей за кредит, что при отсутствии рекредитования эквивалентно изъятию денег из обращения и возникновению дефляционного давления. На выходе каждый год фиксируется два ключевых показателя – темп экономического роста за счёт продукции нового предприятия и темп инфляции за счёт кредитных манипуляций по его строительству и запуску. Сопоставление и анализ полученных индикаторов является основанием для решения о запуске самого кредитного проекта. Предполагается, что общая монетарная обстановка с соответствующими структурными параметрами зависит от банковского сектора страны. Логическая схема описанного процесса представлена на рис. 1.

В рассмотренной схеме главная интрига всех прикладных расчётов состоит в соотношении стоимости нового производства и масштаба национальной экономики, включая её монетарную составляющую. Если новый проект (объект) оказывается слишком масштабным, то его финансирование должно идти по более сложной схеме; не исключено, что стратегия обеспечения технологического суверенитета должна быть скорректирована с учётом данного обстоятельства. В противном случае запуск проекта осуществляется с учётом тех разумных рисков, которые сопровождают предполагаемые кредитные вливания.

Рис. 1. Логическая схема кредитования новых производств

Для прикладных расчётов необходимы достаточно надёжные данные о проектируемом предприятии: чем точнее сведения о производственном процессе и отраслевом товарном рынке, тем точнее и результаты моделирования. При этом можно говорить об условном предприятии в том смысле, что это может быть компания из нескольких заводов, а могут быть юридически разные предприятия; для модели это не имеет значения.

Особенность моделируемого процесса определяется двумя ключевыми принципами. Первый можно назвать принципом очищения рынков, который подразумевает «очищение» товарного и денежного рынков от прочих событий для рассмотрения только одного проекта. Иными словами, предполагается, что все производство и кредитование в экономике остаётся на прежнем уровне, сложившемся в начальный период времени, а на их фоне разворачивается кредитование и строительство нового предприятия. Таким образом, мы абстрагируемся от прочих макроэкономических приростов товарной и денежной массы, а все внимание сосредотачиваем только на одном объекте. Этот принцип не искажает представления о реальном ходе событий, т.к. впоследствии на товарную и денежную массу, обусловленную новым производственным объектом, можно наложить ожидаемые (проектируемые) макроэкономические показатели производства и денежной эмиссии. Складывая темпы прироста товарной и денежной массы от локального процесса (нового предприятия) и всей остальной экономики, можно получить общую картину возможной макродинамики.

Второй принцип – принцип переходного процесса – предполагает моделирование относительно короткого переходного процесса кредитования, строительства и производства, который реализуется в течение первых 3 лет после запуска рассматриваемого проекта. В этот период происходит последовательное уменьшение первоначально создаваемого избытка денег на фоне возрастания продукции нового предприятия. По завершении этого процесса динамика товарной и денежной массы «выпрямляется» и далее формируется стационарная траектория экономического роста. Главная интрига исследования состоит в понимании тех сбоев и макроэкономических перепадов, которые возникают в первые 3 года после начала кредитования нового предприятия; после завершения означенного переходного периода макродинамика национальной экономики снова становится относительно гладкой.

Кредитование новых производств: простая модель

Конкретизируем схему рис. 1 с разбивкой на пошаговые элементы.

1. Определение ежегодной потребности в кредитных ресурсах (K). На основе данных о стоимости проекта (объекта) (I), сроках его строительства (T), объёме нормативной годовой выручки (X*) нового предприятия и его активности после первого года строительства (bX*, где b – доля нормативного выпуска) можно рассчитать годовой объём требуемого кредита по формуле:

                                                                                                               (1)

Формула (1) предполагает равномерное кредитование нового производственного объекта по годам. В течение первого года выпуск продукции не осуществляется (b=0), второго – обеспечивается половина проектной мощности (b=0,5), третьего – выход на проектную траекторию (b=1).

2. Определение мультипликатора выпуска (k) и итогового объёма прироста продукции (∆X). В данном случае учитывается тот факт, что выпуск продукции рассматриваемого предприятия может выступать в качестве промежуточного потребления для других компаний. Например, выпуск микрочипов может использоваться автомобильной промышленностью и другими отраслями. Следовательно, выпуск bX* породит дополнительный объем продукции смежных производств, а товарный рынок пополнится в большем размере, чем это предполагается проектной мощностью кредитуемого предприятия. Тогда итоговый прирост продукции (∆X) составит величину:

                                                                                        (2)

где k – межотраслевой мультипликатор выпуска продукции нового предприятия.

Предполагаем, что в первый год реализации проекта продукции нет и b=0.

3. Составление динамического уравнения Фиш�