Введение

Актуальность. Современная наука функционирует в особое историческое время, сопряжённое с поиском новых путей цивилизационного развития. Глобальные проблемы, с которыми столкнулся мир, привели к столкновению цивилизаций и запустили процесс деглобализации мирового политического пространства, последствия которого сегодня практически невозможно предсказать. Поиск новых человеческих ориентиров сопряжён с переосмыслением и пересмотром фундаментальных основ человеческого бытия, выработкой новых ценностей и ориентиров, способных обеспечить выживание и прогресс человечества.

Целесообразность разработки темы. Способность найти сегодня возможности сосуществования совершенно разных культурных традиций является залогом будущего цивилизаций и жизни на Земле в целом. Переход от культа силы, доминирующего в историческом процессе на протяжении тысячелетий, к диалогу и согласию сегодня актуален как никогда ранее, поскольку именно ненасилие и диалог являются важнейшими условиями дальнейшего процветания человечества.

Целью данной работы является изучение такого механизма взаимодействия цивилизаций, как концепция «столкновения», и перспектив перехода к новому миру, основанному на многополярности.

Для реализации поставленной цели решены следующие задачи:

1. Изучена диалектика силы в контексте развития цивилизаций.

2. Проанализированы перспективы цивилизации в условиях формирования новой политической реальности.

Изученность проблемы. Теоретическую основу работы составили труды таких отечественных и зарубежных исследователей, как Дж. Арриги, Е. Балацкий, А. Мельников, В. Стёпин, С. Хантингтон, А. Тойнби, О. Шпенглер и др.

Новизна работы состоит в раскрытии существующих противоречий в развитии современного мира, а также возможностей и механизмов совмещения идеологии культа силы с идеологией диалога в новых геополитических условиях.

Теоретическая значимость работы состоит в осмыслении причин происходящего в настоящего времени геополитического конфликта.

Практическая значимость работы заключается в возможности использовать аналитические выводы в госполитике для поиска новых путей развития и создания новой системы ценностей, ориентированной на отказ от культа силы и переход к стратегии ненасилия и диалога.

Основная часть

1. Развитие цивилизаций: от традиционного мира к техногенному

«Человеческая история – это история цивилизаций. Невозможно вообразить себе развитие человечества в отрыве от цивилизаций… В течение всей истории цивилизации представляли для людей наивысший уровень идентификации» [1, с. 46]. Именно поэтому изучение цивилизаций лежало в основе трудов многих выдающихся учёных. До середины XIX века понятие «цивилизация», введённое в научный обиход Адамом Фергюсоном, рассматривалось в единственном числе и употреблялось для характеристики стадии развития общества, следующей за дикостью и варварством [2].

Идеологами концепции цивилизации как общества, основанного на началах справедливости и разума и противоположного нецивилизованному, варварскому окружению, стали такие французские просветители, как Вольтер (1694–1778), Тюрго (1727–1781), маркиз де Кондорсе (1743–1794). История человечества рассматривалась ими как история непрерывного развития и прогресса разума и носила преимущественно евроцентристский характер.

В XIX веке на фоне кризиса, охватившего западное общество, стали появляться альтернативные концепции, в основе которых лежал переход к вариативному характеру исторического развития и изучению множества локальных цивилизаций во всем их разнообразии и уникальности. Одним из первых за пределы евроцентристских рамок теорию цивилизаций вывел русский философ Николай Данилевский (1822–1885), выделивший двенадцать типов локальных цивилизаций, имеющих свой собственный исторический путь, язык и культуру. Мировую историю как ряд независимых культур, переживающих различные стадии от рождения до смерти, рассматривал немецкий философ Освальд Шпенглер (1880–1936) в своей работе «Закат Европы» (1918), выделивший восемь основных культурных типов и определивший цивилизацию как конечную стадию культуры, её старость. Двадцать одну цивилизацию, семь из которых существуют в настоящее время, выделил и описал английский историк Арнольд Тойнби (1889–1975). Родовыми признаками любой цивилизации Тойнби определил религию и территорию, а основным двигателем её развития – способность противостоять вызовам и давать адекватные ответы на них. При этом история как единый механизм, по Тойнби, представляет собой круговорот локальных цивилизаций, существующих параллельно. В свою очередь российско–американский социолог Питирим Сорокин (1889–1968) рассматривал исторический процесс как последовательную смену цивилизаций, сопровождающуюся штормовым транзитным периодом, для которого характерно обострение конфликтных ситуаций, революции и войны [3].

Несмотря на различия в подходах и методах исследования, большинство учёных едины в том, что в основе понятия «цивилизация» лежит культурная идентификация общества. Исходя из этого, цивилизация – это «наивысшая культурная общность людей и самый широкий уровень культурной идентификации… Она определяется как общими объективными элементами, такими как язык, история, религия, обычаи, социальные институты, так и субъективной самоидентификацией людей» [1, c. 51].

Понятие цивилизации, вкладываемое в него Сэмюэлом Хантингтоном, основано на религиозно–культурной идентичности народа, в связи с чем он насчитывает их 9 (западная, православная, исламская, индуистская, конфуцианская, японская, латиноамериканская, африканская, буддистская) плюс «разорванные» (неопределившиеся) страны. Соответственно объединение стран и народов с разной религиозно–культурной идентичностью образует более крупную общность – мегацивилизацию. Исходя из этого, можно констатировать появление нового мегацивилизационного разделения – Запад/Не–Запад. Западная мегацивилизация включает в себя такие страны, как США, Канада, Австралия, Новая Зеландия, страны Европы, а также некоторые государства, находящиеся в орбите её интересов и ценностей – Израиль, Сингапур, Южная Корея, Япония, Ямайка, Пуэрто–Рико и т.д. Остальные государства мира могут быть отнесены к блоку «Не–Запад» [4].

Ещё одним примером бинарной системы мегацивилизационного деления является классификация Вячеслава Стёпина, согласно которой выделяется два основных типа цивилизаций: традиционная и техногенная. Для первой характерна устойчивость традиций и норм, передаваемых из поколения в поколение, тогда как вторая ориентирована на технический прогресс, в результате которого происходят кардинальные изменения не только в укладе жизни общества, но и в его культурной и мировоззренческой составляющих [5].

Приведённые классификации по своей сути не противоречат друг другу, поскольку именно Западная цивилизация представляет собой классический пример техногенного мира, развитие которого на современном этапе поставило под угрозу как основы человеческого бытия, так и сохранение человеческой личности.

Различия между этими двумя мегацивилизациями предполагают их противостояние друг другу, сущность которого состоит в стремлении Запада выровнять институциональную и культурную среду всего геополитического пространства по своим стандартам и в свою пользу, тогда как Не–Запад пытается воспрепятствовать этому процессу. Кроме того, неизменными остаются и причины, способствующие неизбежности столкновения цивилизаций, выделенные ещё в конце прошлого столетия Хантингтоном [6]:

– наличие существенных различий между цивилизациями, выраженных в истории, культуре, религии и т.п.;

– рост взаимодействия между представителями разных цивилизаций, приводящего к углублению понимания различий между ними на фоне укрепления цивилизационного самосознания;

– усиление космополитизма на фоне происходящих в мире процессов экономической модернизации и социальных изменений;

– рост цивилизационного самосознания среди незападных цивилизаций на фоне усиления господства Запада;

– консерватизм культурных особенностей и различий, которые менее подвержены изменениям, чем экономические и политические факторы.

Таким образом, в настоящее время на фоне «столкновения» цивилизаций человечество оказалось перед лицом серьёзной опасности, грозящей ему не только глобальным конфликтом, но и полным уничтожением.

2. Философия насилия в контексте развития цивилизаций

Техногенная цивилизация, сформировавшаяся в Европе в XV–XVII вв., тесным образом сопряжена с преодолением мальтузианской ловушки, представляющей собой такой экономический режим, при котором рост населения не отставал от роста национального богатства. Выход из неё стал возможен благодаря сочетанию целого ряда факторов, таких как создание колониальной системы, промышленная революция, накопление капитала и социальное неравенство. Эти факторы позволили решить ключевую проблему преодоления мальтузианской ловушки: обеспечить прирост экономического роста над темпами роста населения. Однако данный процесс, положивший начало стремительному развитию техногенной цивилизации, породил и диалектическое противоречие, которое сегодня очевидно, как никогда: благосостояние современной цивилизации основано на жестокости и несправедливости в период её формирования [7].

Т.е. развитие техногенной цивилизации стало возможно благодаря культу силы, т.е. такой психологической установки, которая предполагает решение всех вопросов путём либо насилия, либо угрозы насилия. Во многом это было связано с тем, что технический прогресс вёл к высвобождению рабочей силы и появлению «лишних» людей, которые пополняли ряды безработных, в результате чего в обществе росла социальная напряжённость. Чтобы решить данную проблему, Англия, колыбель зарождающейся техногенной цивилизации, использовала следующие способы «утилизации» лишних людей [7]:

– казни, масштаб которых был поистине устрашающ: виселицы с раскачивающимися на ветру трупами, вокруг которых черным облаком кружили стаи ворон, стояли практически повсеместно, вселяя ужас в население городов и деревень; людей, застигнутых на месте преступления в портах, вешали прямо на реях стоящих судов, что наяву создавало картины, достойные современных фильмов ужасов;

– эмиграция в Новый Свет, ставшая возможной благодаря Великим географическим открытиям, позволившим «экспортировать» из страны нищих, бродяг, хулиганов, преступников, а также знатных, но социально «нежелательных» членов общества;

– высокая преступность, которая в тот период была одной из самых высоких за всю историю страны и с которой при этом не велась властями активная борьба, поскольку это способствовало самоуничтожению населения страны;

– низкая продолжительность жизни, которая в результате социальных издержек, связанных с ломкой старого образа жизни в результате промышленной революции, снизилась с 35–40 лет в конце XVI века снизилась до 30–35 – в начале XVIII века;

– колонии, выступившие в роли буфера, куда перекачивались излишки рабочей силы.

Не менее агрессивной и антисоциальной была и внешняя политика стран зарождающейся техногенной цивилизации. Наркотизация Китая, истребление аборигенов, повсеместное разрушение экологии, рабство и т.п. – такова была плата традиционных цивилизаций за прогресс и выход из мальтузианской ловушки [8].

Справедливости ради, стоит отметить, что насилие не является исключительным порождением техногенной цивилизации. В той или иной форме оно присутствовало на любом этапе развития цивилизаций: в рабовладельческий период как форма принуждения к труду; в средневековье как инструмент удержания феодальной оседлости крестьян и борьбы с религиозным инакомыслием; в эпоху капитализма как элемент классовой борьбы.

В современном обществе культ силы стал частью политической борьбы, механизмом принуждения и подчинения национальным интересам, в результате чего техногенная цивилизация Запада, несмотря на те блага, которые она создала для человечества, превратилась в глобальную опасность, угрожающую уничтожением не только традиционным цивилизациям, но и самой себе. Это связано как с научными достижениями, в том числе в области вооружения и генной инженерии, так и с философскими воззрениями и идеологическими установками внутри техногенной цивилизации, основанными на философии силы и однополярного мира.

Подобного рода философия, основанная на культе силы, в первой половине XX века стоила миру более 120 млн человеческих жизней, а его вторая половина, сопряжённая с бесчеловечными вторжениями США, убеждённых в своей исключительности, в более чем 50 стран мира, принесла ещё 30 млн смертей [9].

Единственным способом избежать «столкновения цивилизаций», по мнению Хантингтона, является строительство многополярного мира и многоцивилизационного порядка, основанного на согласии и диалоге.

3. США как мировой гегемон: мнения и дискуссии

Несмотря на безальтернативность формирования новой геополитической реальности, которая заключается, прежде всего, в переходе от однополярного к многополярному миру, мировая история показала, что существование без лидера невозможно и что на любом историческом этапе какое-нибудь государство выступало в роли «управляющего» центра мирохозяйственной системой.

Лидерство – динамичное явление. Ярким доказательством сменяемости глобальных лидеров являются исторические вехи мирового развития. Взлёт и падение пережили Римская, Каролингская и Монгольская империи; распались на несколько частей могущественные Османская империя и СССР; утратила власть над своими колониями Британия, контролировавшая до 25% мировой территории и населения планеты [10]. Последовательность геополитической инверсии глобальных мировых экономических центров была тщательно проанализирована американо–итальянским экономистом и социологом Джованни Арриги (1937–2009), который на разных исторических этапах выделил доминирование Генуэзской Республики, Венецианской Республики, Нидерландов, Великобритании и США (рис. 1). В XXI веке, согласно Арриги, мир подошёл к точке бифуркации, запустивший процесс перехода к новому лидеру [11].

Рис.1. Схема истории движения мировых центров капитал

Источник: [12]

После Второй мировой войны США превратились в одну из наиболее весомых сил мира. Однако стремительное послевоенное развитие таких территорий, как СССР, Япония, Европейское экономическое сообщество уже в 80-е годы прошлого века породило дебаты об упадке США. Так, в 1987 г. падение Америки, уступающей дорогу более молодым державам, предсказал Пол Кеннеди [13], предвидевший восхождение Японии на роль мирового лидера [14]. Распад Советского Союза в 1991 году стал для Америки «однополярным моментом истины», позволившим стране на время закрепить свои позиции единственной «сверхдержавы» в силу сосредоточения вокруг неё либерально–демократических союзников и отсутствия в конце XX века каких–либо великих стран–претендентов, готовых прийти на смену СССР и бросить вызов американской гегемонии. Несмотря на предсказания, что установившийся миропорядок просуществует не одно десятилетие [15], дискуссия о лидерстве США и их грядущем закате достаточно скоро возобновилась.

Так, об относительном упадке США и ускользающем контроле над глобальной политической обстановкой после распада СССР рассуждал Ян Нейман [16]; мнение, что сверхдержава, почти 25 лет носившая статус глобальной империи, начала стремительно сдавать позиции, высказал Збигнев Бжезинский [17]; неспособность преодолеть Америкой вечные законы истории, связанные с постоянной сменой мировых лидеров, предсказывал норвежский учёный Гейр Лундестад [18]. Сегодня даже внутри США 60% американских граждан придерживается мнения, что их страна движется к упадку [18].

Российские исследователи Базынан Бизенгин и Мадина Энеева полагают, что ослабление позиций Америки в качестве мирового лидера связано с распадом целостности комплекса признаков гегемона, к которым относятся лидерство, превосходство, доминирование во всех сферах жизни (политической, экономической, социальной, технической, технологической и военной), фактически дающих мандат на формирование нового миропорядка [19].

Одной из последних работ в данном направлении является вышедшая в марте 2020 года книга директора Института Гарримана при Колумбийском университета по изучению России, Евразии и Восточной Европы Александра Кули и доцента кафедры государственного управления Джорджтаунского университета Дэниела Нексона «Выход из гегемонии: распад американского глобального порядка», в которой развивается комплексный подход к пониманию подъёма и упадка гегемонистских империй, в том числе и американской, а также рассматриваются движущие силы трансформации современного миропорядка [20]. В качестве угрозы американскому лидерству авторы указали три источника: рост великих держав, прежде всего Китая и России, которые, оспаривая существующие нормы и ценности, выстраивают новые схемы международного порядка через региональные институты; утрата «покровительственной монополии» США из-за создания укрупнённых объединений типа ШОС и ЕАЭС, выступающих в качестве альтернативных поставщиков экономических и военных услуг для более слабых государств; транснациональные движения против существующего порядка.

События 2022 года подвели мир к тому, что «теперь глобальное лидерство должно сопровождаться социальной ответственностью, готовностью к компромиссам, касающейся собственной суверенности, культурной привлекательностью, не сводящейся к гедонистскому содержанию, и подлинным уважением к разнообразным человеческим традициям и ценностям» [17, с. 214]. Этот тезис Бжезинского должен стать главным принципом формирующегося многополярного мира.

Справедливости ради, стоит отметить, что на фоне развивающейся дискуссии об утрате США мирового лидерства до сих остаётся неясным, кто станет новым мировым лидером. Наиболее часто полемика ведётся вокруг России и Китая [12], однако ряд исследователей считают, что претендовать на роль гегемонов будут не столько отдельные государства, сколько их союзы (БРИКС, ШОС, ЕАЭС и т.п.) [19, 21].

Однако кто бы ни стал лидером, очевидно, что мир подошёл к той самой черте, когда будущее цивилизации требует отказа от культа силы и поиска новых форм сотрудничества цивилизаций, основанных на концепции диалога и взаимоуважения.

Заключение

Многовековая история развития цивилизаций показала, что даже великие цивилизации рано или поздно заканчивали своё существование или видоизменялись, переходя в новое состояние. Ситуация, которая сложилась в мире в наше время, обострила главную проблему человечества – угрозу «столкновения цивилизаций», которая в силу высокого уровня развития технологической цивилизации грозит полным уничтожением жизни на Земле. Однако истинная опасность состоит не столько в новых разрушительных технологиях, сколько в воинствующей философии Западной мегацивилизации.

Сложившаяся ситуация требует поиска новых путей развития и создания новой системы ценностей, ориентированной на отказ от культа силы и переход к стратегии ненасилия и диалога, взаимодействия и взаимоуважения при сохранении культурных ценностей и национальных идентификаций разных цивилизаций, существующих параллельно. В настоящее время такие идеологические альтернативы уже начинают просматриваться, однако этот вопрос выходит за рамки данной статьи.

Список источников

1. Хантингтон С. Столкновение цивилизаций. М.: ООО «Издательство АСТ», 2003. 603 с.

2. Казанцев А.К., Киселёв В.Н., Рубвальтер Д.А., Руденский О.В. NBIC–технологии: инновационная цивилизация XXI века. М.: «Инфра–М», 2014. 235 с.

3. Мельников А.П. Цивилизация как социополитический, культурный и исторический феномен // Весцi БДПУ. Серия 2. 2018. № 1. С. 20–28.

4. Балацкий Е.В. Россия в эпицентре геополитической турбулентности: гибридная война цивилизаций // Экономические и социальные перемены: факты, тенденции, прогноз. 2022. Т. 15, № 6. С. 52–78. DOI: 10.15838/esc.2022.6.84.3

5. Стёпин В.С. Эпоха перемен и сценарии будущего. М.: Институт философии РАН, 1996. 175 с. [Электронный ресурс]. URL: https://gtmarket.ru/library/articles/5311 (дата обращения: 15.01.2023).

6. Хантингтон С. Столкновение цивилизаций? // Полис. 1994. № 1. С.33–48.

7. Балацкий Е.В. Консенсусные институты для нейтрализации неомальтузианской ловушки // Вопросы регулирования экономики. 2019. Том 10, № 3. С.23–36.

8. Балацкий Е.В., Екимова Н.А. «Особый сектор» экономики как драйвер экономического роста // Journal of New Economy. 2020. Т. 21, № 3. С. 5–27.

9. Полный перечень войн, вооружённых конфликтов, развязанных США за свою историю. [Электронный ресурс] // Международная жизнь. URL: https://interaffairs.ru/news/show/35248 (дата обращения 10.01.2023).

10. Дробот Г.А. Взлёт и относительный упадок американской сверхдержавы: историко–сравнительный анализ // Социально–гуманитарные знания. 2016. № 5. С. 7–27.

11. Арриги Дж. Долгий двадцатый век: Деньги, власть и истоки нашего времени. М.: Издательский дом «Территория будущего», 2006. 472 с.

12. Балацкий Е.В. Россия в эпицентре геополитической турбулентности: признаки будущего доминирования // Экономические и социальные перемены: факты, тенденции, прогноз. 2022. Т. 15, № 5. С. 33–54.

13. Кеннеди П. Взлёты и падения великих держав. Экономические изменения и военные конфликты в формировании мировых центров власти с 1500 по 2000 гг. М.: Гонзо, 2020. 848 с.

14. Кеннеди П. Вступая в двадцать первый век. М.: Весь мир, 1997. 480 с.

15. Krauthammer Ch. The Unipolar Moment of the Truth // Foreign Affairs. 1991. V. 70, no. 1. Pp. 23–33. DOI: 10.2307/20044692.

16. Nijman J. The Limits of Superpower: The United States and the Soviet Union since World War II // Annals of the Association of American Geographers. 1992. V. 82, no. 4. Pp. 681–695.

17. Бжезинский З. Ещё один шанс. Три президента и кризис американской сверхдержавы. М.: Международные отношения, 2007. 240 с.

18. Lundestad G. The Rise and Decline of American “Empire”. Power and its Limits in Comparative Perspective. New York, NY: Oxford University Press, 2012. 208 p.

19. Бизенгин Б., Энеева М. В мире назревает смена страны–гегемона // Общество и экономика. 2017. № 8. С. 109–126.

20. Cooley A., Nexon A. Exit from Hegemony: The Unraveling of the American Global Order. New York, NY: Oxford University Press, 2020. 304 p. DOI: 10.1093/oso/9780190916473.001.0001.

21. Eremina N. Advent of a new civilization project: Eurasia in – U.S. out? // Journal of Eurasian Studies. 2016. Vol. 7, iss. 2. Pp. 162–171.

Официальная ссылка на статью:

Екимова Н.А. Фазы взаимодействия цивилизаций: модель гегемонии и философия силы // «Бизнес. Образование. Право», 2023, Т. 62, №1. С. 114–120.