Неэргодическая экономика

Авторский аналитический Интернет-журнал

Изучение широкого спектра проблем экономики

| Конференции и семинары |

Скандал на Московском экономическом форуме по поводу приоритетов экономического роста

В Москве в Шуваловском корпусе Московского государственного университета (МГУ) им. М.В.Ломоносова 31.03.2017 прошел плановый круглый стол на тему «Структурные приоритеты новой модели экономического роста России» в рамках состоявшегося 30.03–31.03.2017 Московского экономического форума (МЭФ). Модераторами секции были директор Института экономики (ИЭ) РАН Елена Ленчук и заведующий сектором этого же института Владимир Филатов. На заседании было заслушано четыре доклада. Среди докладчиков были главный научный сотрудник ИЭ РАН Олег Сухарев, заведующий центром ИЭ РАН Николай Ахапкин, заместитель директора Института народнохозяйственного прогнозирования (ИНП) РАН Александр Широв и директор центра макроэкономических исследований Финансового университета при Правительстве РФ Евгений Балацкий.

Е.В.Балацкий в своем докладе сделал акцент на том обстоятельстве, что экономический рост напрямую зависит от инвестиционной активности, а последняя в свою очередь зависит от рентабельности капитала, доход с которого реинвестируется в экономику. При этом построенная Е.Балацким модель экономического роста требует от отдачи на капитал довольно высоких значений. Как показывает история развития мировой экономики, это требование в основном выполнялось. Выполняется оно и сейчас для многих сегментов экономики и видов бизнеса, что было проиллюстрировано на цифрах и примерах. В связи с этим докладчик выдвинул тезис о том, что определять с высокой трибуны – научной или административной – структурные приоритеты модели роста бессмысленно; это должны делать сами предприниматели, для которых есть простой индикатор – рентабельность соответствующего бизнеса. В связи с этим имеет смысл самим предпринимателям более внимательно оценивать возможности разных видов бизнеса и активно инвестировать в них, а для регулятора следует максимально аккуратно координировать их действия. В качестве примеров того и другого докладчик указал на два события последних дней – развернувшиеся переговоры «Союзмультфильма» со Швецией по поводу съемки мультсериала о Карлсоне, что сулит высокую прибыльность продукции благодаря репутации старого мультфильма, и действия регулятора по переносу сроков проката фильма «Форсаж 8», чтобы не снизить сборы отечественной картины «Время первых». Последний пример показывает, что регулятор начинает более рационально решать задачу выстраивания логистики проката фильмов с учетом интересов отечественного производителя.

После сделанных докладов аудитория слушателей разделилась на две группы, одна из которых была крайне не довольна выступлениями. В частности, одним из слушателей было озвучено, что в докладах не была раскрыта тема круглого стола; более того, в самих докладах об этом вообще ничего не говорилось. Выступающий заявил, что у него есть ответы на вопрос о том, какими должны быть структурные приоритеты экономического роста, однако представители другой группы присутствующих сказали, что они уже слышали его убогое выступление на эту тему в предыдущий день МЭФ и больше не желают его слушать. В адрес заключительного выступления модератора секции Владимира Филатова один из присутствующих потребовал структурировать свое выступление, а не грузить аудиторию потоком сознания, на что модератор попытался урезонить слушателя, отмечая тот факт, что он все время его перебивает. Однако апофеозом дискуссии можно считать вопрос одного из слушателей, заданный докладчику Е.Балацкому: «Скажите, какие элементы вашей прибыли прибылью не являются». Слушатель имел в виду, что показатель рентабельности, рассчитанный Е.Балацким, не учитывает этическую составляющую инвестиционного процесса. На это Е.Балацкий ответил коротко: «Я не понимаю даже того, о чем Вы спрашиваете. Вы трактуете прибыль с каких-то чрезмерно широких политэкономических позиций, а предприниматели ее просто высчитывают. И делают они это очень хорошо. Так что проблем здесь нет». В отчет он получил: «Коли Вы не учитываете этическую составляющую экономического роста и не знаете, как это сделать, значит, Вы не экономист». На это замечание другой слушатель отреагировал так: «Экономика вообще неэтическая наука, она вообще к этике отношения не имеет. А потому это Вы не экономист, коли не понимаете этого».

В связи с окончанием времени, отведенного на проведение круглого стола, модератор Е.Б.Ленчук призвала всех продолжить дискуссию в режиме свободного общения уже после мероприятия. Однако разразившийся скандал является во многом символичным. Похоже, что время пассивных научных посиделок заканчивается, и люди хотят обсуждать реальные проблемы и находить пути решения этих проблем. Правда, люди дела и настоящие практики не ходят на научные круглые столы, но это не меняет общего настроя людей. Видимо, в ближайшее время науке придется еще серьезнее отвечать на вызовы реальной жизни и уходить от преимущественно теоретических конструкций.

Презентацию доклада Е.В.Балацкого в PDF-формате можно посмотреть на нашем сайте.

6385
31.03.2017
Добавить комментарий:
Ваше имя:
Отправить комментарий
Публикации
The early twenty–first century witnessed the emergence of new phenomena, among them an unprecedented intensification of formalization and regulation within scientific activity. To explain this development, the article introduces several useful concepts: knowledge as an ordered set of original ideas, models, and theories, their justifications and proofs, along with statistical and historical illustrations; and the knowledge market as the process of coupling the segments of knowledge supply (production) and demand (needs), as well as the acts of their purchase and sale at a given price. To deepen understanding of the global knowledge market’s evolution, a three–sector model is proposed, comprising a knowledge core (fundamental, scientific knowledge), a periphery (auxiliary or secondary knowledge), and pseudo– or anti–knowledge (outdated, rejected, and erroneous knowledge). This structural model of the knowledge market enables a more focused examination of three global trends and their resulting phenomena: the first (the Great Castling) consists of the accelerated accumulation of knowledge to the point of transitioning from scarcity to surplus in the market; the second (the Great Inversion) entails the rising cost of knowledge production concurrent with a decline in its returns, such that the marginal cost of producing knowledge exceeds its marginal utility; and the third (the Great Erosion) signifies an increasing share of anti– and pseudo–knowledge within the total stock of knowledge. This corresponds to the development of crisis phenomena such as glut, unprofitability, and widespread defective output. It is precisely this crisis–ridden state of the market that has driven the evolutionary shift from the “knight of science” model (service model), in which past researchers were ready to make great sacrifices in the name of science, to the “bureaucrat and imitator” model (business model), in which today’s researchers largely adapt to the bureaucratic demands of their organizations and skillfully simulate scientific activity. Overcoming the current crisis may be possible through “unloading” the market by “writing off” outdated and irrelevant cognitive products, which entails a transition from an additive paradigm of knowledge acquisition to a subtractive one.
Начало XXI века ознаменовалось возникновением новых феноменов, среди которых беспрецедентное усиление формализации и регламентации научной деятельности. Для объяснения этого явления в статье вводится несколько полезных понятий: знание как некий упорядоченный набор оригинальных идей, моделей и теорий, их обоснований и доказательств, статистических и исторических иллюстраций; рынок знаний как процесс сопряжения сегментов предложения (производства) знаний и спроса (потребностей) на них, а также актов их купли–продажи по определенной цене. Для углубления понимания эволюции глобального рынка знаний предложена его трехсекторная модель, состоящая из ядра знаний (основного, научного знания), периферии (вспомогательных или вторичных знаний) и псевдо– или антизнаний (устаревших, отвергнутых и ошибочных знаний). Предложенная структурная модель рынка знаний позволяет более предметно рассмотреть три глобальных тренда и финальных феномена: первый (Большая Рокировка) состоит в ускоренном накоплении знаний вплоть до перехода от их дефицита на рынке к избытку; второй (Большая Инверсия) предполагает удорожание производства знаний с одновременным падением их отдачи, когда предельные издержки производства знания становятся больше их предельной полезности; третий (Большая Эрозия) означает увеличение доли анти– и псевдознаний в совокупном объеме знаний. Это соответствует развитию таких кризисных явлений, как затоваривание, убыточность и массовый брак. Именно такое кризисное состояние рынка привело к эволюционному переходу от модели «рыцаря науки» (модели служения), когда исследователи прошлого были готовы к большим жертвам во имя науки, к модели «бюрократа и имитатора» (бизнес–модели), когда современные исследователи преимущественно приспосабливаются к бюрократическим требованиям своих организаций и умело имитируют научную деятельность. Преодоление возникшего кризиса возможно за счет «разгрузки» рынка посредством «списания» устаревших и нерелевантных когнитивных продуктов, что сопряжено с переходом от аддитивной парадигмы познания к субстрактивной.
В статье рассмотрена проблема неравномерного распределения социальных рисков массовой роботизации обрабатывающей промышленности по регионам России в рамках национального проекта «Средства производства и автоматизации». Цель работы заключается в идентификации зон повышенной социальной уязвимости к технологической безработице. Методология исследования основана на авторском алгоритме качественной маркировки регионов с учетом трех критериев: доли занятости в обрабатывающих производствах, отраслевом «технологическом ядре» и поглощающей способности сферы услуг. Пороговые значения для маркировки регионов по трем критериям определялись эмпирически. Информационную базу составили данные Росстата об отраслевой занятости за 2024 год и нормативные акты Минпромторга. Результаты расчетов позволили определить 26 высокоуязвимых и 12 потенциально уязвимых регионов, сконцентрированных преимущественно в европейской части страны и на Урале, что создаёт угрозы экономической безопасности страны. Обоснована необходимость перехода от унифицированной к дифференцированной региональной политике. Предложены меры по заблаговременной переподготовке кадров через цифровые сертификаты, селективному стимулированию экономического роста в уязвимых региональных зонах и пространственному перераспределению технологических мощностей на Восток для укрепления технологического суверенитета России. Даны рекомендации для модификации портала Государственной информационной системы промышленности для учёта региональных коэффициентов и создания межведомственного совета.
Яндекс.Метрика



Loading...