Неэргодическая экономика

Авторский аналитический Интернет-журнал

Изучение широкого спектра проблем экономики

Проблема технологического суверенитета и новая миссия центрального научного ведомства России

Предмет исследования – новая миссия Министерства науки и высшего образования РФ, требуемая для обеспечения технологического суверенитета национальной экономики в период силового противостояния Россия/Запад. Цель статьи – разработка методологических принципов и их обоснование для формирования более адекватной нынешним обстоятельствам новой миссии Министерства науки и высшего образования РФ. В статье обосновано, что новая миссия министерства состоит в обеспечении и воспроизводстве технологического суверенитета России по стратегическим направлениям экономического развития за счёт эффективной координации и развития всех элементов национальной инновационной системы. В статье сделан вывод, что новая миссия министерства науки России основана на принципе глобальной клиентоцентричности, который в расширенной трактовке требует, чтобы вся политика ведомства была направлена на удовлетворение реальных запросов конкретных участников национальной инновационной системы (НИС) – наукоёмких предприятий, университетов, исследовательских организаций и населения. Авторские предложения могут быть рекомендованы для реорганизации работы министерства – реализации новой (четвертой) цели, связанной с интеграцией всех элементов НИС, а также с расширением полномочий и функционала ведомства, включая создание новых структурных подразделений.

ПОСТАНОВКА ПРОБЛЕМЫ ИССЛЕДОВАНИЯ

 

В 2022 г. для России началась новая эпоха в экономическом строительстве. Развитие событий специальной военной операции (СВО) России на Украине все больше обнажало проблему отсутствия у страны технологического суверенитета. Отсечение России от мирового рынка науки и технологий вскрыло все недостатки и пороки предыдущей экономической политики, не учитывающей необходимость самообеспечения страны по жизненно важным экономическим и технологическим направлениям. Как быстро выяснилось, никакие научные статьи даже в самых лучших западных периодических изданиях не обеспечивают технологической и экономической самостоятельности России. Равным образом, выполнение самых строгих требований и критериев российскими университетами не ведет к положительным изменениям в технологическом уровне национальной экономики.

Указанные процессы с неизбежностью требуют кардинально переосмыслить роль и значение такого федерального научного ведомства, как Министерство науки и высшего образования (МОН) РФ. В новых обстоятельствах совершенно ясно, что прежняя регуляторная парадигма названного ведомства была нацелена на производство множества «научных полуфабрикатов» в виде оторванных от реальных потребностей страны статей, лабораторий и университетов. Сегодня эта тупиковая парадигма должна быть заменена на более реалистичные и действенные стратегические установки. Цель статьи состоит в рассмотрении новой миссии МОН и направлений переформатирования его деятельности.

 

СТАРАЯ РЕГУЛЯТОРНАЯ ДОКТРИНА МИНИСТЕРСТВА НАУКИ РФ: НЕДОСТАТКИ В НОВЫХ УСЛОВИЯХ

 

Одной из ключевых проблем современной системы высшего образования в России является ее практически полный отрыв от нужд отечественной экономики [1]. Эта проблема берёт своё начало в самой истории современной России, когда после распада СССР началась деиндустриализация экономики, способствовавшая разрыву связей между вузами страны и её промышленными предприятиями. На фоне сжатия производственного сектора, прежде всего по наукоёмким и высокотехнологичным направлениям, происходило раздувание университетского сектора и формирование «образовательного пузыря», способствовавшего обесцениванию высшего образования и образованию кадровых дисбалансов [2, 3].

В результате отрыва образования от экономики в обществе сложилось мнение о слабой корреляции продолжительности обучения и полученного образования с профилем трудовой деятельности и размером заработной платы, а также о доминировании материальных ценностей и факта наличия диплома о высшем образовании над реальными знаниями [2, 4]; также сформировались ложные представления, например, о значимости публикационной активности как показателя научной эффективности университетов [5, 6]. В межстрановом сравнении показатель отдачи от инвестиций в образование в России в период 1994–2018 гг. также показывал одно из самых низких значений [7], несмотря на высокую экономическую и социальную эффективность инвестиций в кадровый потенциал и их значимость в конкурентной борьбе за лидирующие позиции на рынке [8].

Все это привело к существенным структурно–отраслевым нестыковкам в качестве рабочей силы, когда коэффициент образованности занятых в наукоёмких секторах (например, в обрабатывающей промышленности) был ниже не только представителей добывающей промышленности, но и в 1,7 раза отставал от аналогичного показателя в области искусства, развлечения и отдыха. Кроме того, попытка заглянуть внутрь отечественной обрабатывающей промышленности обнажила неприглядный для страны факт: качество российских инженеров в 6 раз ниже, чем американских, а качество рабочих мест в обрабатывающих производствах – в 43 раза [1].

Несмотря на указанные деструктивные процессы, происходил постоянный рост осознания необходимости интеграции образования и бизнеса [9, 10], прежде всего, в интересах регионального развития [11, 12]. Одну из ключевых ролей в этом процессе и должно сыграть Минобрнауки России. На сегодняшний день МОН является главным распределителем бюджетных мест по вузам и научным организациям на основании запросов региональных властей, федеральных органов исполнительной власти и крупных работодателей. Однако современные реалии требуют расширения этой деятельности и формирования новой миссии Минобрнауки России, нацеленной на цементирование трёх ключевых элементов национальной инновационной системы – науки, производства и образования.

 

НОВАЯ МИССИЯ МИНИСТЕРСТВА НАУКИ РОССИИ: СУЩНОСТЬ, СПЕЦИФИКА И ИДЕОЛОГИЧЕСКОЕ ОБОСНОВАНИЕ

 

Главным методологическим принципом для формирования миссии Минобрнауки России должен стать принцип историчности, который в нашей формулировке выглядит следующим образом: среди государственных ведомств есть универсальные, миссия которых принципиально не меняется с течением времени, и специфические, миссия которых зависит от рассматриваемого исторического отрезка времени, а потому должна периодически пересматриваться. В настоящий момент времени Россия вступила в полосу жёсткой конфронтации с Западом и ведёт специальную военную операцию на Украине, что даёт основания констатировать наступление качественно нового исторического этапа в жизни страны. К разряду универсальных ведомств России относятся Министерство иностранных дел, Министерство внутренних дел, Министерство обороны, Министерство финансов и др., тогда как в разряд специфических попадают такие ведомства, как МОН, Министерство экономического развития, Министерство труда и др. Данное обстоятельство предопределяет необходимость радикального пересмотра миссии МОН с учётом изменившихся внешнеполитических обстоятельств.

Специфика МОН России состоит в том, что оно представляет собой ведомство, обеспечивающее (или, по крайней мере, должно (!) обеспечивать) связь и координацию действий участников трех основополагающих отраслей национальной экономики России – сферы высшего образования, отрасли исследований и разработок и наукоёмкого сектора по производству высокотехнологичной продукции стратегического назначения. Автономное существование указанных отраслей даже при видимых успехах каждой из них в отдельности не имеет никаких долгосрочных перспектив и обречено на стратегический провал, в связи с чем и необходимо такое ведомство, как МОН России – для обеспечения холистического и сбалансированного развития комплекса «Образование–Наука–Производство». В связи с этим МОН в новых условиях должно нести ответственность за обеспечение эффективных прямых и обратных связей между всеми участниками трех отраслей экономики России. Из такого понимания сущности и специфики МОН вытекает его миссия – обеспечение и воспроизводство технологического суверенитета России по стратегическим направлениям экономического развития за счёт эффективной координации и развития всех элементов национальной инновационной системы. Схематично новая миссия МОН представлена на рис. 1.

 

Источник / Source: составлено авторами

 

Обострение геополитический ситуации в мире и положение России в эпицентре возникшего вооружённого и идеологического конфликта по линии Запад/Не–Запад обостряет проблему обеспечения технологического суверенитета страны и всех его составляющих, что не только ещё больше актуализирует и делает востребованной новую миссию МОН, но и фактически означает её абсолютную безальтернативность. В свою очередь указанная миссия МОН автоматически предполагает принцип глобальной клиентоцентричности, который в расширенной трактовке требует, чтобы вся политика ведомства была направлена на удовлетворение реальных запросов конкретных участников национальной инновационной системы (НИС) – наукоёмких предприятий, университетов, исследовательских организаций и населения. Можно сказать, что в рамках такого подхода сам МОН превращается в глобальный институциональный интерфейс НИС, ответственный за формирование целостной и эффективной рыночной среды взаимодействия всех участников; в противном случае все элементы НИС распадаются на независимые части и утрачивают свой изначальный смысл.

Идея клиентоцентричности применительно к миссии обеспечения технологического суверенитета России приобретает новое звучание и более значительный размах по сравнению с прежними установками МОН. Теперь речь должна идти уже не о локальных эффектах удовлетворения запросов отдельных субъектов (например, абитуриентов при работе Суперсервиса «Поступи в вуз онлайн»), а о тотальном, повсеместном соответствии спроса и предложения на рынке участников НИС. Сектор генерации инноваций должен обеспечить нужными разработками наукоёмкий сектор, следовательно, научные организации в своей работе будут учитывать запросы своих потенциальных клиентов – производственных предприятий. Университеты должны подготовить нужные кадры для научных организаций и высокотехнологичных компаний, следовательно, они станут нести ответственность как перед своими потенциальными корпоративными клиентами, так и перед студентами, относительно которых они будут вынуждены нести ответственность за их судьбу после окончания вуза. И, наконец, наукоёмкие компании должны выпускать продукцию, имеющую стратегическое значение и обеспечивающую технологическую состоятельность страны, неся тем самым ответственность перед государством, нуждающимся в соответствующей продукции. Такое понимание клиентоцентричности является новым шагом в организации работы МОН. В отличие от более ранней концепции клиентоцентричности, акцентирующей внимание на локальных эффектах удовлетворения запросов контрагентов и в дальнейшем называемой концепцией локальной клиентоцентричности (КЛК), новая парадигма может быть названа концепцией глобальной клиентоцентричности (КГК).

Разница в концепциях локальной и глобальной клиентоцентричности предполагает идеологическое и технологическое измерение. Идеологически разница между ними состоит в том, что КЛК подразумевает удовлетворение промежуточных (тактических) интересов участников НИС, тогда как КГК направлена на их конечные (стратегические) интересы. Например, в рамках КЛК продуктивность исследовательской деятельности оценивается числом и престижностью научных публикаций, которые, строго говоря, являются научным полуфабрикатом, тогда как в рамках КГК такая оценка предполагает продуктовую реализацию усилий исследователя. В рамках КЛК создан и функционирует Суперсервис, целью которого является создание интерфейса по более быстрому и удобному взаимодействию вузов и абитуриентов. В рамках же КГК эта задача является стартовой точкой по подготовке будущих специалистов с их последующим плодотворным вовлечением в национальное высокотехнологичное производство. Технологически разница между КЛК и КГК состоит в разной длине и конфигурации устанавливаемых клиентских связей между субъектами НИС. Если в рамках КЛК указанные связи являются короткими и линейными, то в рамках КГК – длинными и циклическими. Так, эффект от исследований в КЛК проявляется в числе статей, а в КГК – во внедрённых новых технологиях и объёме наукоёмкой продукции, которые являются следующими звеньями в инновационной цепочке и впоследствии возвращаются в сектор исследований в виде новых технологических запросов от производителя.

Помимо всего прочего КГК предполагает, что в центре НИС находится МОН, который выступает в роли оператора всех интеграционных процессов в высокотехнологичной экономике. Иными словами, в новой парадигме МОН является ядром всех процессов по обеспечению клиентоцентричности взаимных услуг секторов НИС.

В рамках общей миссии МОН вполне логично рассматривать три укрупнённых стратегических направления управленческих решений – относительно системы подготовки кадров (университетов), системы генерации инноваций (научных организаций) и системы приложения/внедрения инноваций (предприятия наукоёмкого сектора). Фактически выделение указанных трех элементов позволяет автоматически дать конструктивное определение НИС как хозяйственной системы, состоящей из подсистем генерации и внедрения инноваций и подсистемы подготовки кадров для первых двух подсистем. При этом принципиальное отличие новой миссии МОН от установок предыдущего периода состоит в том, что все решения ведомства относительно одной из перечисленных трех подсистем должны автоматически учитывать положение дел и интересы участников двух других подсистем.

 

ПЕРЕФОРМАТИРОВАНИЕ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ МИНИСТЕРСТВА НАУКИ РОССИИ

 

В более ранних нормативных документах Минобрнауки России (например, в «Публичной декларации целей и задач Министерства науки и высшего образования Российской Федерации на 2021 год») обозначенные три направления управленческих решений уже существовали, однако с учётом новых установок они подлежат определённой корректировке и редактированию. Вместе с тем для обеспечения функции координации всех трех направлений целесообразно отдельно выделить четвёртое направление – по обеспечению интеграции всех элементов НИС.

В настоящее время реализацию государственной политики в области научно-технологического развития и в сфере высшего образования обеспечивает государственная программа «Научно–техническое развитие Российской Федерации», утверждённая постановлением Правительства Российской Федерации от 29 марта 2019 года № 377, исходя из которой определены следующие цели Минобрнауки России на 2019–2024 годы [1], которые в современной редакции можно представить следующим образом:

Цель I. Формирование и поддержание интеллектуального потенциала нации.

Реализация данной цели сопряжена с решением следующих задач:

1.1 Создание условий для выявления и развития талантов и их дальнейшего профессионального роста.

1.2. Создание условий для повышения уровня капитализации образовательного потенциала населения путем эффективного участия в наукоемких видах деятельности национальной экономики.

1.3. Обеспечение глобальной конкурентоспособности российского высшего образования за счет передовых методов обучения и сопряжения учебной и практической деятельности.

1.4. Получение новых знаний за счёт развития и поддержки фундаментальных исследований, обеспечивающих готовность страны к большим вызовам.

Цель II. Научно–технологическое и интеллектуальное обеспечение структурных изменений в экономике.

Указанная цель направлена на решение задач инфраструктурного обеспечения научной, научно-технической и инновационной деятельности и научно-технологического взаимодействия, таких как:

1.1 Формирование эффективной системы коммуникаций в области науки, технологий и инноваций путем создания специализированных центров трансфера новых технологий и диффузии инноваций.

1.2 Развитие национальной технологической инициативы.

1.3. Поддержка всех стадий «жизненного цикла» знаний за счёт стимулирования восприимчивости экономики и общества к инновациям, создания условий для развития наукоёмкого бизнеса.

Цель III. Эффективная организация инновационной деятельности.

Данная цель связана преимущественно с решением задач по развитию инновационной инфраструктуры и обеспечению информационной доступности к ней:

1.1 Создание передовой инновационной инфраструктуры и обеспечение широкого и беспрепятственного доступа к ней заинтересованных представителей наукоемкого сектора экономики.

1.2. Создание передового информационного обеспечения создаваемых новых знаний и технологий и обеспечение широкого и беспрепятственного доступа к ним заинтересованных представителей наукоемкого сектора экономики.

Исходя из этих целей ежегодно формируются основные показатели и мероприятия по их реализации, которые заложены в Плане деятельности Министерства науки и высшего образования Российской Федерации на период с 2019 по 2024 годы, разработанного на 6 лет в целях организации деятельности по реализации документов стратегического планирования и утверждённого Министром науки и высшего образования Российской Федерации М.М. Котюковым от 08.02.2019 [2].

Ключевой проблемой в реализации указанных выше целей является отсутствие третьего звена НИС – предприятий наукоёмкого сектора, что с учётом изложенного выше обоснования необходимости пересмотра миссии и целей МОН, предполагает расширение целей ведомства:

Цель IV. Организация и обеспечение интеграционных процессов «Инновации-Образование–Производство» в высокотехнологичном секторе экономики.

В рамках четвертой цели необходимо решить следующие задачи:

1. Сбор информации от субъектов наукоемкого сектора экономики об имеющемся спросе на новые знания, технологии и продукты с последующей организацией доступа к собранной информации всех участников НИС, включая исследовательские организации и университеты.

2. Обеспечение обмена информацией, технологиями и кадрами между всеми элементами НИС.

3. Мониторинг эффективности работы НИС, включая каждый ее элемент на основе новых индикаторов, учитывающих реальное положение дел в наукоемком секторе экономики и его технологический уровень.

Для реализации четвертой цели работы МОН необходимо предусмотреть расширение его функционала в части его взаимодействия с наукоемким сектором экономики. Можно предположить, что для этого потребуется специализированный департамент в составе ведомства, курирующий наукоемкий сектор экономики России и обеспечивающий взаимодействие всех элементов НИС.

Таким образом, новая миссия и цели Минобрнауки России могут быть представлены следующим образом.

Миссия МОН – обеспечение и воспроизводство технологического суверенитета России по стратегическим направлениям экономического развития за счёт эффективной координации и развития всех элементов национальной инновационной системы.

Цели МОН:

Цель I. Формирование и поддержание интеллектуального потенциала нации.

Цель II. Научно–технологическое и интеллектуальное обеспечение структурных изменений в экономике.

Цель III. Эффективная организация инновационной деятельности.

Цель IV. Организация и обеспечение интеграционных процессов «Инновации–Образование–Производство» в высокотехнологичном секторе экономики.

 

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

 

Несмотря на некоторую очевидность и простоту предлагаемых в данной статье изменений в деятельности Министерства науки и высшего образования РФ, на практике они предполагают настоящую институциональную революцию. Отныне сотрудники ведомства уже не смогут осуществлять мониторинг подшефных организаций и отчитываться перед Правительством РФ показателями, слабо отражающими вклад образования и науки в формирование технологического суверенитета страны. Теперь все действия МОН должны иметь долгосрочный практический эффект. Это совершенно иной уровень ответственности и, судя по всему, он потребует и иных – расширенных – полномочий.

Нельзя не отметить тот факт, что требование новой миссии МОН является разворотом от парадигмы науки как «башни из слоновой кости», которая была характерна для российского общества всех предыдущих 30 лет, к доктрине науки как «всеобщей общественной производительной силе», которая была развита в работах К. Маркса и Ф. Энгельса [13, с. 400]. В определённом смысле этот новый институциональный виток означает возврат к более конструктивной позиции в отношении науки. В этой связи напомним, что уже в XIX веке был осознан тот факт, что потребности технического прогресса, запросы промышленности и сложного производства являются постоянным источником развития науки. Отмечая взаимосвязь науки и техники, Ф. Энгельс в 1894 г. писал в известном письме к Боргиусу: «Если... техника в значительной степени зависит от состояния науки, то в гораздо большей мере наука зависит от состояния и потребностей техники. Если у общества появляется техническая потребность, то это продвигает науку вперед больше, чем десяток университетов» [14, с. 174]. Данное высказывание де факто опровергает предыдущую установку на построение в России университетов мирового класса, статус которых подтверждается абстрактными глобальными рейтингами университетов.

По всей видимости, силовое противостояние России и Запада, которое началось в 2022 году, потребовало возврата к хорошо забытым методологическим принципам XIX века; XXI век отнюдь не отверг эти принципы, а вывел их на еще более высокий уровень актуальности и востребованности.

 

СПИСОК ИСТОЧНИКОВ

 

1. Балацкий Е.В., Екимова Н.А. Модель российской экономики: постиндустриальное общество без индустриального сектора // Мир новой экономики. 2021. Т. 15, № 2. С. 29–46. DOI: 10.26794/2220-6469-2021-15-2-29-46.

2. Зубок Ю.А., Чупров В.И. Отношение молодёжи к образованию как фактор повышения эффективности подготовки высококвалифицированных кадров // Социологические исследования. 2012. № 8. С. 103–11.

3. Вержбицкий В.В. Глобальные кадровые дисбалансы и «образовательные пузыри» // Экономика образования. 2016. № 3. С. 23–43.

4. Тихонова Н.Е., Каравай А.В. Динамика некоторых показателей общего человеческого капитала россиян в 20102015 гг. // Социологические исследования. 2018. № 5. С. 8498. DOI: 10.7868/S0132162518050082.

5. Walton J.K. The idea of the university. In: Bailey M., Freedman D. (eds.). The assault on Universities: A manifesto for resistance. London: Pluto Press, 2011. Pp. 15-26.

6. Nixon J. Disorderly Identities: University Rankings and the Re-ordering of the Academic Mind. In: Rider S., Peters M.A., Hyvönen M., Besley T. (eds). World Class Universities. Evaluating Education: Normative Systems and Institutional Practices. Singapore: Springer, 2020. Pp. 11-24. DOI: 10.1007/978-981-15-7598-3_2.

7. Melianova, E., Parandekar, S., Patrinos, H. A., Volgin, A. Returns to education in the Russian Federation: Some new estimates. World Bank Policy Research Working Paper. 2020. No. 9387. DOI: 10.1596/1813-9450-9387.

8. Гаранин М.А. Модель взаимодействия Министерства науки и высшего образования и Министерства транспорта в части кадрового обеспечения транспорта // Креативная экономика. 2020. Т. 14, № 6. С. 1055–1078. DOI: 10.18334/ce.14.6.110277.

9. Соловей О.В. (2021). Интеграция образования, бизнеса и государства в условиях инновационной экономики // Экономика образования. 2021. № 2. С. 4–14.

10. Балацкий Е.В., Екимова Н.А. Механизмы интеграции вузов и реального сектора экономики // Journal of Economic regulation. 2021. Т. 12, № 3. С. 58–75 DOI: 10.17835/2078-5429.2021.12.3.058-075.

11. Gunasekara C. Reframing the Role of Universities in the Development of Regional Innovation Systems. Journal of Technology Transfer, 2006, vol. 31, no. 1, pp. 101–113. DOI: 10.1007/s10961-005-5016-4.

12. Кранзеева Е.А. Новые модели университетов: вклад в региональное развитие // Университетское управление: практика и анализ. 2017. Т. 21, № 5. С. 6473.

13. Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения. Том 26. Часть I. М.: Издательство политической литературы, 1962.

14. Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения. Том 39. М.: Издательство политической литературы, 1966.

 


[1] Официальный сайт Министерства науки и высшего образования Российской Федерации. Публичная декларация и отчёты о её исполнении. URL: https://minobrnauki.gov.ru/open_ministry/public_declaration/declaration/ (дата обращения: 12.01.2023).

[2] План деятельности Министерства науки и высшего образования Российской Федерации на период с 2019 по 2024 год. URL: https://minobrnauki.gov.ru/upload/iblock/89c/89c614d6f941e2fceec7b8235f0a1e54.pdf (дата обращения: 12.01.2023).

 

 

 

 

Официальная ссылка на статью:

 

Балацкий Е.В., Екимова Н.А. Проблема технологического суверенитета и новая миссия центрального научного ведомства России // «Экономика. Налоги. Право». 2023, Т. 16, №2. С. 28–36.

292
11
Добавить комментарий:
Ваше имя:
Отправить комментарий
Публикации
В статье рассматривается институт ученых званий в России, который относится к разряду рудиментарных или реликтовых. Для подобных институтов характерно их номинальное оформление (например, регламентированные требования для получения ученого звания, юридическое подтверждение в виде сертификата и символическая ценность) при отсутствии экономического содержания в форме реальных привилегий (льгот, надбавок, должностных возможностей и т.п.). Показано, что такой провал в эффективности указанного института возникает на фоне надувающегося пузыря в отношении численности его обладателей. Раскрывается нежелательность существования рудиментарных институтов с юридической, институциональной, поведенческой, экономической и системной точек зрения. Показана опасность рудиментарного института из–за формирования симулякров и имитационных стратегий в научном сообществе. Предлагается три сценария корректировки института ученых званий: сохранение федеральной системы на основе введения прямых бонусов; сохранение федеральной системы на основе введения косвенных бонусов; ликвидация федеральной системы и введение локальных ученых званий. Рассмотрены достоинства и недостатки каждого сценария.
The article considers the opportunities and limitations of the so-called “People’s capitalism model” (PCM). For this purpose, the authors systematize the historical practice of implementation of PCM in different countries and available empirical assessments of the effectiveness of such initiatives. In addition, the authors undertake a theoretical analysis of PCM features, for which the interests of the company and its employees are modeled. The analysis of the model allowed us to determine the conditions of effectiveness of the people’s capitalism model, based on description which we formulate proposals for the introduction of a new initiative for Russian strategic enterprises in order to ensure Russia’s technological sovereignty.
The paper assesses the effectiveness of the Russian pharmaceutical industry so as to determine the prospects for achieving self–sufficiency in drug provision and pharmaceutical leadership in the domestic market, more than half of which is occupied by foreign drugs. Effectiveness is considered in terms of achievements in import substitution (catching–up scenario), and in the development of domestic drugs (outstripping scenario). A comparison of the main economic indicators for leading foreign and Russian pharmaceutical companies reflects a disadvantaged position of the latter. The governmental target setting for domestic pharmaceutical production is compromised by interdepartmental inconsistency in the lists of essential drugs. A selective analysis of the implementation of the import substitution plan by the Ministry of Industry and Trade of Russia since 2015 has revealed that, even on formal grounds, Russia still has not established a full–fledged production of many drugs (in particular, the dependence on foreign active pharmaceutical substances still remains, and there are very few domestic manufacturing companies). The premise concerning fundamental impossibility to implement the outstripping scenario is substantiated by the fact that there is an insignificant number of original drugs for which Russian developers initiated clinical trials in 2020–2022. The results obtained show that the current situation in the Russian pharmaceutical industry does not promote the achievement of drug self–sufficiency. A proposal to consolidate assets, coordinate production programs and research agendas for accelerated and full–fledged import substitution was put forward. Prospects for research in the field of import substitution are related to deepening the analysis of production indicators, increasing sales, as well as enhancing clinical characteristics of reproduced drugs compared to foreign analogues. In the sphere of analyzing the innovativeness of pharmaceutical production, it seems advisable to methodologically elaborate on identifying original drugs and include this indicator in the industry management.
Яндекс.Метрика



Loading...