Неэргодическая экономика

Авторский аналитический Интернет-журнал

Изучение широкого спектра проблем экономики

Не знают, но поддерживают

В фокусе социального курса, объявленного осенью президентом Владимиром Путиным, лежат бюджетные отрасли: здравоохранение, образование, жилищное строительство и жилищно–коммунальное хозяйство, наука, система пенсионного обеспечения. Социологи ВЦИОМ постарались выяснить, как эти масштабные социальные мероприятия воспринимаются населением России.

Уровень информированности граждан даже по тем вопросам, которые непосредственно затрагивают их интересы, в нашей стране традиционно невысок. Опросы показывают, что о новом курсе президента хорошо информированы лишь 16% населения; кое-что слышали о готовящейся социальной реформе 42,6%, а ничего не слышали о ней – 37,2%. Тем не менее 69,3% россиян положительно оценили «социальный поворот» Путина и лишь 4,8% дали ему отрицательную оценку. Абсолютно безразлично отнеслись к нему 10,3%,и 15.5% не смогли определить своего отношения. Таким образом, разворот государства лицом к народу в целом позитивно воспринимается населением.

Тем более что удовлетворенность населения бюджетными сферами деятельности чрезвычайно низка – 18,5% опрошенных. Обеспеченность жильем устраивает 20,9% россиян, льготами и компенсациями в принципе довольны 22,9%, системой здравоохранения – 25,5%, пенсионным обеспечением – 28,6%, образованием – 30,1%. Таким образом, ни по одному направлению социального блока уровень удовлетворенности не достигает даже одной трети населения. В среднем же по всем «болевым» бюджетным отраслям доля тех, кто не удовлетворен своим положением, составляет 75,6%. Это находится за пределом критического уровня и свидетельствует о явном кризисе «старой» социальной политики.

Более того, президент и правительство в значительной мере несут ответственность за положение дел. Так, согласно опросам, лишь 17,9% россиян считают, что ситуация в здравоохранении, образовании и науке за время президентства Путина улучшилась. 33,3% россиян полагают, что ситуация не изменилась, и 44,5% высказываются за то, что она ухудшилась. Исходя из этих социологических данных, «новый курс» власти является на редкость своевременным и востребованным.

В то же время у населения нет единого мнения по поводу мотивации действий главы государства. Чем вызвано стремление президента повысить заработки бюджетников и перенести приоритет бюджетной политики на социальную сферу? Большинство опрошенных (34,4%) считает, что Путин хочет таким образом снизить социальную напряженность в обществе. Почти столько же людей (33,3%) полагает, что это вызвано заботой президента о благе народа, чувством его ответственности перед страной. Довольно большая часть населения (26,9%) придерживается мнения, что «новый курс» является следствием благоприятной экономической ситуации, высоких мировых цен на нефть и наличием у государства больших финансовых средств. Однако весомую долю занимают и подозрения в недобрых замыслах: 29,5% опрошенных считают, что «социальный поворот» связан со стремлением власти чем-то компенсировать рост тарифов ЖКХ и цен на медицинские и образовательные услуги; 16,1% подозревают президента в желании поднять свою популярность; 9,1% связывают социальные заявления Путина с подготовкой к выдвижению в президенты своего преемника; 7,1% думают, что президент хочет «уйти красиво» и оставить у народа добрую память о себе; 5,6% полагают, что за этими заявлениями вообще ничего не стоит.

 

Каковы последствия?

 

Один из ярких лозунгов новой социальной политики – повышение к 2008 г. заработков работников бюджетной сферы в 1,5 раза. Социологи задали вопрос: улучшит ли это материальное положение бюджетников?

Большая часть населения (34,1%) ответила: «Да. Если данное обещание будет реализовано». 30,2% респондентов полагают, что положение бюджетников улучшится, но незначительно. Доля пессимистов, считающих, что бюджетникам станет хуже, составляет 19,5%, и 8,7% не верят, что данное обещание будет выполнено. В любом случае примерно 65% населения все–таки склонно верить посулам президента.

Еще одним, можно сказать, обескураживающим обещанием «нового курса» Путина является повышение в 2006 г. заработной платы врачей на ю тыс. руб., медсестер – на 5 тыс. и доведение зарплаты ученых до 30 тыс. руб. Таких радикальных сдвигов в государственной политике доходов не было давно. И доминирующая часть населения (58,8%) считает, что это решение давно назрело; еще 23,4% полагают, что оно должно осуществляться не так быстро и резко. Однако 8,9% опрошенных придерживаются мнения, что объявленное повышение заработков вообще не нужно – необходимо реформирование соответствующих сфер экономики. Хотя сейчас уже многие специалисты высказываются категорически против подобной селективной политики доходов, в целом население стоит на стороне «обездоленных» бюджетников – врачей, преподавателей и ученых – и поддерживает меры по повышению их жизненного уровня. При этом подавляющая часть населения не сомневается в финансовых возможностях государства.

Следующий вопрос был сформулирован так: «Приведет ли планируемый рост доходов бюджетников к повышению качества соответствующих услуг?» Результаты этого опроса представлены в таблице.

 

 

Даже поверхностный анализ приведенных данных показывает, что три отрасли – здравоохранение, образование и наука – подчиняются разным тенденциям в смысле доверия населения. В наиболее печальном положении находится сфера здравоохранения: здесь доля оптимистов (41,6%), считающих фактор заработков достаточно мощным стимулом для роста качества услуг, явно ниже доли пессимистов (50,7%), придерживающихся мнения о необходимости полной институциональной «перетряски» отрасли и о несоответствии квалификации медиков и их отношения к людям современным нормам. Для сферы образования ситуация аналогичная, но менее ярко выраженная: 42,2% оптимистов против 49,2% пессимистов. В науке же наблюдается прямо противоположная картина: 48,7% оптимистов против 39% пессимистов на фоне высокой доли респондентов, не определившихся с ответом (12,3%).

Таким образом, из числа бюджетных отраслей, намеченных к активной поддержке со стороны государства, наука пользуется наибольшим доверием. Она в большей степени нуждается в деньгах, нежели в каких-либо институциональных или кадровых реформах. Отрасли же здравоохранения и образования, наоборот, в первую очередь нуждаются в реформах, а уже потом в приоритетном финансировании. Плохое финансовое обеспечение бюджетных отраслей традиционно для нашей страны демпфируется различного рода поборами и взятками со стороны врачей, медсестер, учителей и преподавателей. Такое положение вещей уже считается нормой, хотя по–прежнему всех раздражает.

В связи с этим интересны мнения людей о том, будут ли эти несанкционированные поборы меньше, если указанному контингенту будет обеспечен обещанный рост заработков. Как оказалось, лишь 33,2% населения считают, что поборы станут меньше. О том, что взятки не уменьшатся, заявили 54,0% опрошенных, 12,8% респондентов затруднились дать определенный ответ. Россияне выступают за улучшение благосостояния работников бюджетной сферы, но никаких серьезных социальных изменений вследствие этого они не ожидают. По-видимому, люди прекрасно понимают, что радикально изменить бюджетную сферу и отношение бюджетников к своему труду с помощью разовых «подачек» нельзя.

Теперь логично задать главный вопрос: в каком направлении изменит ситуацию в стране «новый курс» Путина? Опросы показали, что лишь 34,4% россиян надеются, что ситуация улучшится и благосостояние граждан возрастет. 7,8% россиян опасаются, что ситуация ухудшится и уровень жизни населения будет снижаться. Доминантная группа опрошенных (38,1%) полагает, что никаких существенных изменений не произойдет. И довольно большая группа населения (19,7%) вообще дезориентирована и не может дать никакого прогноза.

 

Как обеспечить?

 

Главное сомнение относительно «нового курса» Путина заключается в его реализуемости. Поможет ли власти специально созданный президентом Совет по реализации социальных проектов?

Большая часть населения (39,1%) придерживается мнения, что такой совет необходим, так как нынешняя государственная система управления не обеспечивает должного внимания к социальным проблемам. Другая группа (14%) полагает, что подобных органов создавать не следует – они все равно не помогут решить социальные проблемы. 24,3% опрошенных считают, что реализацией президентских планов должно заниматься правительство. И 22,6% респондентов не смогли определиться с ответом.

Однако помимо совета по реализации социальных проектов власть намеревается задействовать и еще один инструмент государственного управления – план. Так, разрабатываемый на 2006 г. бюджет страны будет являться одной из составляющих трехлетнего плана развития страны. Как относятся россияне к такому инструменту госрегулирования?

Оказывается, 25,8% населения считают, что следует вернуться к практике планирования, как это было в СССР. Еще 38,6% полагают, что планирование необходимо лишь по стратегическим направлениям. Доля тех, кто выступает против планирования, потому что для эффективного управления страной достаточно бюджета, составляет 17,4%. И 18,2% не смогли определить свою позицию. Таким образом, сторонников планирования оказалось гораздо больше, чем их противников: 64,4% против 17,4%. По-видимому, жесткость и необходимость выполнения обязательств, которые несет в себе любой план, импонируют российскому населению, и оно возлагает на «старый» инструмент госуправления вполне определенные надежды.

 

 

 

Официальная ссылка на статью:

 

Балацкий Е.В. Не знают, но поддерживают// «Политический журнал», №35(86), 2005. С.72–74.

1720
5
Добавить комментарий:
Ваше имя:
Отправить комментарий
Публикации
The early twenty–first century witnessed the emergence of new phenomena, among them an unprecedented intensification of formalization and regulation within scientific activity. To explain this development, the article introduces several useful concepts: knowledge as an ordered set of original ideas, models, and theories, their justifications and proofs, along with statistical and historical illustrations; and the knowledge market as the process of coupling the segments of knowledge supply (production) and demand (needs), as well as the acts of their purchase and sale at a given price. To deepen understanding of the global knowledge market’s evolution, a three–sector model is proposed, comprising a knowledge core (fundamental, scientific knowledge), a periphery (auxiliary or secondary knowledge), and pseudo– or anti–knowledge (outdated, rejected, and erroneous knowledge). This structural model of the knowledge market enables a more focused examination of three global trends and their resulting phenomena: the first (the Great Castling) consists of the accelerated accumulation of knowledge to the point of transitioning from scarcity to surplus in the market; the second (the Great Inversion) entails the rising cost of knowledge production concurrent with a decline in its returns, such that the marginal cost of producing knowledge exceeds its marginal utility; and the third (the Great Erosion) signifies an increasing share of anti– and pseudo–knowledge within the total stock of knowledge. This corresponds to the development of crisis phenomena such as glut, unprofitability, and widespread defective output. It is precisely this crisis–ridden state of the market that has driven the evolutionary shift from the “knight of science” model (service model), in which past researchers were ready to make great sacrifices in the name of science, to the “bureaucrat and imitator” model (business model), in which today’s researchers largely adapt to the bureaucratic demands of their organizations and skillfully simulate scientific activity. Overcoming the current crisis may be possible through “unloading” the market by “writing off” outdated and irrelevant cognitive products, which entails a transition from an additive paradigm of knowledge acquisition to a subtractive one.
Начало XXI века ознаменовалось возникновением новых феноменов, среди которых беспрецедентное усиление формализации и регламентации научной деятельности. Для объяснения этого явления в статье вводится несколько полезных понятий: знание как некий упорядоченный набор оригинальных идей, моделей и теорий, их обоснований и доказательств, статистических и исторических иллюстраций; рынок знаний как процесс сопряжения сегментов предложения (производства) знаний и спроса (потребностей) на них, а также актов их купли–продажи по определенной цене. Для углубления понимания эволюции глобального рынка знаний предложена его трехсекторная модель, состоящая из ядра знаний (основного, научного знания), периферии (вспомогательных или вторичных знаний) и псевдо– или антизнаний (устаревших, отвергнутых и ошибочных знаний). Предложенная структурная модель рынка знаний позволяет более предметно рассмотреть три глобальных тренда и финальных феномена: первый (Большая Рокировка) состоит в ускоренном накоплении знаний вплоть до перехода от их дефицита на рынке к избытку; второй (Большая Инверсия) предполагает удорожание производства знаний с одновременным падением их отдачи, когда предельные издержки производства знания становятся больше их предельной полезности; третий (Большая Эрозия) означает увеличение доли анти– и псевдознаний в совокупном объеме знаний. Это соответствует развитию таких кризисных явлений, как затоваривание, убыточность и массовый брак. Именно такое кризисное состояние рынка привело к эволюционному переходу от модели «рыцаря науки» (модели служения), когда исследователи прошлого были готовы к большим жертвам во имя науки, к модели «бюрократа и имитатора» (бизнес–модели), когда современные исследователи преимущественно приспосабливаются к бюрократическим требованиям своих организаций и умело имитируют научную деятельность. Преодоление возникшего кризиса возможно за счет «разгрузки» рынка посредством «списания» устаревших и нерелевантных когнитивных продуктов, что сопряжено с переходом от аддитивной парадигмы познания к субстрактивной.
В статье рассмотрена проблема неравномерного распределения социальных рисков массовой роботизации обрабатывающей промышленности по регионам России в рамках национального проекта «Средства производства и автоматизации». Цель работы заключается в идентификации зон повышенной социальной уязвимости к технологической безработице. Методология исследования основана на авторском алгоритме качественной маркировки регионов с учетом трех критериев: доли занятости в обрабатывающих производствах, отраслевом «технологическом ядре» и поглощающей способности сферы услуг. Пороговые значения для маркировки регионов по трем критериям определялись эмпирически. Информационную базу составили данные Росстата об отраслевой занятости за 2024 год и нормативные акты Минпромторга. Результаты расчетов позволили определить 26 высокоуязвимых и 12 потенциально уязвимых регионов, сконцентрированных преимущественно в европейской части страны и на Урале, что создаёт угрозы экономической безопасности страны. Обоснована необходимость перехода от унифицированной к дифференцированной региональной политике. Предложены меры по заблаговременной переподготовке кадров через цифровые сертификаты, селективному стимулированию экономического роста в уязвимых региональных зонах и пространственному перераспределению технологических мощностей на Восток для укрепления технологического суверенитета России. Даны рекомендации для модификации портала Государственной информационной системы промышленности для учёта региональных коэффициентов и создания межведомственного совета.
Яндекс.Метрика



Loading...