Неэргодическая экономика

Авторский аналитический Интернет-журнал

Изучение широкого спектра проблем экономики

«Горе от ума»: драма или комедия?

Русская классика не проста как по форме, так и по содержанию. Данное утверждение в полной мере относится к пьесе Александра Грибоедова «Горе от ума». Это комедия, трагедия, драма, роман в стихах или социальная сатира? К какому же жанру относится это произведение? Как связан новый жанр с особенностями личности автора? Как связан трагизм пьесы с трагизмом судьбы Александра Грибоедова?

Пьеса Александра Грибоедова «Горе от ума» написана в той особой манере, которая не позволяет однозначно определить литературный жанр данного произведения. Сам Грибоедов назвал свое творение комедией в стихах. И это отчасти верно. Современники же писателя охарактеризовали пьесу «Горе от ума» как высокую комедию. И это также отчасти верно. Правда же состоит в том, что Александр Грибоедов сознательно смешал разные жанры и сюжетные линии под «прикрытием» комедии – обманчиво простой литературной формы.

Первое нарушение правил комедии состоит в драматичных переживаниях Софьи и Чацкого в отношении своих избранников – Молчалина и Софьи соответственно. Второй «проступок» против жанра заключается в том, что бурные чувства Софьи и Чацкого завершаются глубоким разочарованием в своих избранниках, которое распространяется на все окружающее их общество, а затем и на всю жизнь. Третье «преступление» против комедийного «закона» подстерегает читателя в финале пьесы, который никак не подпадает под категорию счастливого конца. Итог произведения весьма печален – глубокое разочарование главного героя (Чацкого) в людях и нравственных идеалах.

Именно этот последний аккорд «Горя от ума» и оправдывает название пьесы. Тем самым к сладости стихотворной комедии Грибоедов добавляет горечь драмы. Но и этого писателю показалось мало, и он привносит в сюжет элементы социальной сатиры. Он откровенно куражится над плутовскими повадками своих персонажей (А.А.Загорецкий), высмеивает их безграмотность (С.С.Скалозуб) и вульгарность (А.С.Молчалин), презирает их бездуховность (семья Тугоуховских) и общественные нормы поведения (П.А.Фамусов). Все это добавляет привкус кислого в и без того густо замешанную сладко-горькую жанровую смесь. И в этот художественный винегрет Грибоедов еще подсыпает горсть острого перца в виде основного рефрена произведения – мучения просвещенного интеллектуала. Эта сюжетная линия книги берет начало в библейской мудрости, высказанной легендарным царем Соломоном: «много знаний – много печали». Столь явная связь идеи пьесы с древней философией окончательно перечеркивает ее изначально игривый характер – книга приобретает монументальный характер с характерными звуками вечности.

Поистине поразительным фактом является то, что, создав многоплановую литературную смесь, Александр Грибоедов не нарушил стихотворную легкость своей комедии и все-таки сумел остаться в рамках этого жанра.

Как ему это удалось?

Ответ лежит в специфике личности самого Грибоедова. Вспомним, что помимо всего прочего он был пианистом-любителем, который оставил своим потомкам два великолепных фортепианных вальса. Причем эти вальсы обладают теми же качествами, что и его литературная пьеса – изяществом, легкостью, блеском и глубиной. Видимо, все эти качества органично уживались в душе Грибоедова и естественным образом переносились в его произведения – как литературные, так и музыкальные.

Нельзя не отметить и другое – нотки трагизма в его произведениях. Они не слишком акцентируются, не выпячиваются, но незримо присутствуют. И это «послевкусие» также неразрывно связано с личностью Александра Грибоедова, ведь его блестящая служба и судьба рано прервались – в 34 года он был растерзан толпой религиозных фанатиков в Персии. Трагизм жизни Грибоедова простирается за ее пределы и выражен в скорбном панегирике ему от его горячо любимой жены Нино Чавчавадзе: «Ум и дела твои бессмертны в памяти русской, но для чего пережила тебя любовь моя?»

Такой человек, проживший такую жизнь, просто не мог вместить свой многогранный талант в пьесу какого-то одного жанра. Выход из положения один – создать оригинальное многожанровое литературное произведение. И Александр Грибоедов прекрасно справился с этой задачей.

 

 

Официальная ссылка на статью:

 

Балацкая Я.Е. «Горе от ума»: драма или комедия?// «Неэргодическая экономика», 02.11.2016.

20075
8
Добавить комментарий:
Ваше имя:
Отправить комментарий
Публикации
Статья посвящена рассмотрению причин, по которым современная западная экономическая теория – неоклассический мейнстрим – утратила экспертно–аналитическую и прогностическую роль в практической экономической политике. Три последние президентские администрации США не полагаются на академических ученых («профессоров» в терминологии Кругмана) при обосновании экономической политики, а доверяют ее так называемым «политическим антрепренерам», не имеющим никакого веса в академической среде. Приведен пример фундаментального провала рекомендаций «профессоров» в вопросе одобрения вступления Китая в ВТО. Вскрыт фактор академического монополизма экономистов мейнстрима, прежде всего американских, на примере публикаций в ведущих журналах и Нобелевских премий как причина деградации и оторванности исследований от реальной экономической политики. Предложен к переосмыслению вопрос об идеологической функции экономической теории. Показано, что любая экономическая теория отражает идеологические воззрения, ценности и интересы субъектов экономической политики. Отрицание этой закономерности неоклассическим мейнстримом нужно трактовать как антинаучный подход. Проанализированы теоретические основы взглядов С. Мирана, председателя Совета экономических консультантов во второй администрации президента Байдена, расходящиеся с мнением подавляющего большинства «профессоров». Высказывается предположение, что радикализм, брутальность и «антинаучность» трампономики 2.0 с точки зрения академического истеблишмента США на самом деле отвечает экономическим интересам и идеологическим пристрастиям формирующегося нового элитного слоя американского капитала – «индустриальным цифровикам», чьи представления об экономическом мироустройстве воплотятся в обозримом будущем в новую экономическую теорию.
Кризис глобального экономического миропорядка и неспособность неолиберальных доктрин объяснить актуальные экономические явления породили спрос на новые концепции. США предложили такие новации, как новая экономика предложения, новый Вашингтонский консенсус и продуктивизм. В 2023 г. теневой канцлер казначейства Британии Р. Ривз разработала концепцию секьюрономики, основанную на возрождении государственного активизма и учете принципов экономической безопасности и социальной справедливости. Секьюрономика опирается на более раннюю концепцию повседневной экономики и предполагает радикальный отказ от общепризнанных устоев неолиберализма. В теоретическом плане первоначальный вариант секьюрономики близок к парадигме продуктивизма Д. Родрика, а в социально–политическом – воспроизводит экономическую политику Дж. Байдена. Однако после победы лейбористов на выборах 2024 г. экономическая концепция подверглась значительной корректировке. В доктрину возвращена идея экономического роста и развития экспортоориентированных (пограничных) отраслей как основы экономической политики. Тем не менее политика лейбористов как в налогово–бюджетной сфере, так и в области отраслевого развития воспроизводит базовые идеи секьюрономики применительно к безопасности цепочек поставок, расширению доступа к дешевой зеленой электроэнергии, важной роли базовых (неторгуемых) отраслей промышленности, включая разработку собственных редкоземельных металлов. Таким образом, секьюрономика сохраняет значение нового концептуального курса в период глобальной неопределенности. Сделан вывод, что секьюрономика призвана обеспечить концептуальную новизну политико–экономической доктрины лейбористов.
The article attempts to systematize the most important institutional advantages of the Chinese management model, which differs significantly from the Western and Russian models. The research considers six fundamental elements of the self–organization model of the Chinese elites: maintaining the monopoly of the Chinese Communist Party in the system of power; the ability of the Communist Party to self–organize (scale, hierarchy, sequence of career growth, meritocracy, total lack of immunity from criminal prosecution, the presence of the death penalty); the system of checks and balances of power, consisting of formal (the practice of filing complaints against representatives government, etc.) and informal (mental and personnel traditions based on the historical factor) institutions; refusal to export its model and the implementation of the doctrine of soft hegemony; global coordination of all levels of the national economy through the modern State Planning Committee of the People’s Republic of China (State Committee for Development and Reform); adherence to three basic principles (common sense, naturalness and managerial paranoia), which are subordinated to the effect of nesting. The article shows that these elements provide many advantages for the Chinese elites: the presence of immunity against degradation and degeneration, the historical continuity of strategic decisions and the formation of state instinct, the weakening of foreign policy aggressiveness during the change of the old world order, the timely balancing of all aspects of Chinese society, the achievement of permanent managerial responsibility. We consider the possibility of Russia borrowing the institutions of the Chinese management system; the research notes that there are prerequisites for such borrowing in terms of creating a ruling party, a system of operational complaints and an institution of elite self–purification.
Яндекс.Метрика



Loading...