Неэргодическая экономика

Авторский аналитический Интернет-журнал

Изучение широкого спектра проблем экономики

Притча о примитивном социализме и развитом рынке

Капитализм переживает отнюдь не простое время, когда некоторые снова сомневаются в его дееспособности. Но чем заменить капитализм? Да и каким бывает капитализм? Всегда ли он одинаков? Какая модель организации общества лучше – Республика Примитивного Социализма, Республика Свободного Рынка или Республика Развитого Рынка? Какой стилизованный пример может помочь ответить на этот вопрос?

 

В некотором царстве, в некотором федеральном государстве возникли три первоначально совершенно одинаковые республики. Географически каждая состояла из озера, в центре которого находился остров. Периметр озера был разделен на сто равных частей, где сто совершенно одинаковых рыбаков могли выловить в день до 100 кг рыбы каждый. Проблема состояла в том, что рыбаки совсем не ели рыбу; чтобы выжить, каждому из них требовалось в день не меньше 1 кг бобов. Бобы выращивал великан крестьянин, живший один-одинешенек на острове и владевший лодкой, способной взять на борт до 100 кг груза. По случайному стечению обстоятельств или вследствие божественного промысла крестьянин не ел бобов; чтобы выжить, ему нужно было съесть не менее 100 кг рыбы в день. По завершении рабочего дня крестьянин садился в лодку, загружал в нее 100 кг бобов и отправлялся к берегу в совершенно случайном направлении. Достигнув берега, он обменивал свой груз на рыбу у первого встреченного им рыбака, после чего отправлялся домой есть уху.

Республики отличались исключительно правилами производства, распределения и торговли. В Республике Примитивного Социализма (РПС) рыбаки с первого же дня договорились: каждый ловит по 1 кг рыбы, привозит ее в пункт сбора, после обмена бобы распределяются поровну. В Республике Свободного Рынка (РСР) постановили: пусть рынок все решает сам. В первый день каждый рыбак выловил 100 кг рыбы, надеясь ее сбыть, но удача улыбнулась лишь одному. Счастливчик, получивший бобы в обмен на рыбу, понял, что теперь он может 99 дней не работать, и заявил, что не намерен поддерживать конкурентов. На второй день он остался в РСР один, поскольку все его сограждане умерли от голода. Это его немного огорчило, но он быстро утешился, так как знал, что на рынке выживает самый эффективный. Однако еще через 99 дней обнаружилось, что запасы его бобов кончились, а продавец не приехал, поскольку, не имея рыбы, погиб от голода. Таким образом, через 100 дней РСР обезлюдела полностью.

Наиболее сложная система распределения возникла в Республике Развитого Рынка (РРР). Здесь везунчик, получивший в первый день 100 кг бобов, оказался талантливым предпринимателем. Он предложил соотечественникам подписать контракты, признав его собственником всего побережья в обмен на свое обязательство выдавать каждому по 1 кг бобов в день. При этом 50 граждан обязывались вылавливать по 2 кг рыбы в день и сдавать улов на пункт сбора. Два человека обеспечивали обмен получаемых 100 кг рыбы на 100 кг бобов и их раздачу. Из остальных 47 сорок шесть должны были следить за установленным порядком, обеспечивая law enforcement. Они должны были пресекать попытки захвата рыночной власти незаконопослушными индивидами путем продажи великану полного объема рыбы. А один житель был назначен экономистом – безоговорочным сторонником конкуренции. Он написал статью о гениальности своего шефа, сумевшего предложить всем согражданам контракты, совместимые со стимулами (incentive-compatible contracts). И доказал, что в период первоначального накопления шеф выдвинулся отнюдь не случайно, а благодаря выдающимся способностям, которые и были справедливо оценены свободным рынком.

Однажды экономист встретил бродячего философа и услышал рассказ об РПС. Экономист не поверил и, чтобы разоблачить фантазии собеседника, спросил: «И почему же в этой самой РПС никто не пытается захватить власть? Ведь это так просто!» Философ задумался. «Наверное, – ответил он, – потому, что в этой стране люди не завидуют друг другу… Ну, и потом, Вы же не крадете ложки из столовой?!»

 

 

Официальная ссылка на источник:

Полтерович В.М. Притча о примитивном социализме и развитом рынке// «Неэргодическая экономика», 18.04.2016.

4779
8
Добавить комментарий:
Ваше имя:
Отправить комментарий
Публикации
The relevance of the study on the social consequences of large–scale robotisation in Russia, as envisaged by the federal initiative «Development of industrial robotics and production automation», stems from the contradiction between the necessity of achieving technological sovereignty and the risk of a surge in technological unemployment. The study’s aim is to quantitatively assess the potential workforce displacement and identify scenarios that minimise social tension. The methodological foundation consists of the econometric model previously developed by the authors, which links labour productivity to robotisation density, along with the proposed model for projecting the workforce displacement effect while accounting for economic growth rates. The methods of applied calculations rely on traditional macroeconomic proportions. The evidence base is the data collected from the official websites of the International Federation of Robotics, the International Labour Organisation, the World Bank, and the Federal State Statistics Service of the Russian Federation, as well as from the official documents of the Russian Federation. The paper examines three economic development scenarios for Russia in 2026–2030: baseline (optimistic), conservative (neutral), and inertial (pessimistic). Calculation results indicate that achieving the target robotisation density (145 units per 10,000 workers) could displace up to 16% of the workforce. Under uniform annual displacement (2.7%), the fate of these workers depends entirely on macroeconomic dynamics. The inertial scenario proves to be the most problematic, with approximately 740,000 people entering the labour market annually, which exceeds the absorption capacity of driver industries. The baseline and conservative scenarios generate moderate pressure only in the initial forecast years. The authors conclude that successful technological modernisation without social disruption is feasible only if average annual GDP growth remains at or above 3%. The study substantiates the need for an interagency coordination body uniting the Bank of Russia, the Ministry of Finance, the Ministry of Economic Development, the Ministry of Industry and Trade, and the Ministry of Labour to synchronise technological and social policies.
В статье исследуются социальные последствия масштабной роботизации России, предусмотренной федеральной инициативой «Развитие промышленной робототехники и автоматизации производства». Актуальность работы обусловлена противоречием между необходимостью достижения технологического суверенитета и риском всплеска технологической безработицы. Цель исследования – количественная оценка возможного высвобождения рабочей силы и поиск сценариев, минимизирующих социальную напряжённость. Методологическую основу составляет разработанная ранее авторами эконометрическая модель, связывающая производительность труда и плотность роботизации, и предложенная модель пролонгирования эффекта высвобождения кадров с учетом темпов экономического роста; методы прикладных расчетов основаны на традиционных макроэкономических соотношениях. В качестве информационной базы использовались исходные данные, представленные на официальном сайте Международной федерации робототехники (International Federation of Robotics, IFR), в базах данных Международной организации труда (ILOSTAT), Мирового банка (World Bank) и Росстата, нормативных документах РФ. Проанализированы три сценария развития экономики России на период 2026–2030 гг.: базовый (оптимистический), консервативный (нейтральный) и инерционный (пессимистический). Результаты расчетов показывают, что достижение поставленной цели (рост плотности роботизации до 145 ед. на 10 тыс. занятых) способна высвободить до 16% работников. При равномерном ежегодном высвобождении (2,7%) судьба этих работников полностью зависит от макроэкономической динамики. Наиболее проблемным является инерционный сценарий, при котором на рынок труда будет ежегодно выходить порядка 740 тыс. человек, что превышает поглощающую способность отраслей-драйверов. Базовый и консервативный сценарии создают умеренную нагрузку лишь в первые годы прогнозного периода. Сделан вывод, что успех технологической модернизации без социальных потрясений возможен только при поддержании среднегодовых темпов роста ВВП не ниже 3%. Обосновывается необходимость создания межведомственного координационного органа, объединяющего усилия Банка России, Минфина, Минэкономразвития, Минпромторга и Минтруда для синхронизации технологической и социальной политики.
В статье обсуждается назревшая необходимость реформирования современного экономического знания. Для конкретизации накопившихся противоречий в науке рассмотрено семь догм (устойчивых ошибочных норм). Первые три из них носят онтологический характер и связаны с неправильными представлениями исследователей о социальном мире: односторонняя оценка явлений; бинарная система институтов и решений; игнорирование фактора политического суверенитета государства. Другие четыре догмы относятся к разряду методологических и предполагают ошибочные инструментальные императивы в исследованиях и принятии управленческих решений: сохранение линейной логики относительно нелинейных явлений; претензии на универсальность экономических моделей; сложность экономических построений в отрыве от реальных процессов; автономия событий и факторов при построении экономических теорий. Для преодоления перечисленных догм предложено шесть альтернативных принципов в качестве новых норм экономического знания: единство диалектических сущностей и устранение оценочной однозначности; переход от чистых стратегий к смешанным; единство политической суверенности и экономической эффективности; переход к параболической форме экономических зависимостей; отказ от универсальности экономических результатов и поиск контекстов; преодоление разрыва между экономической теорией и практикой управления; событийно–факторный синтез. В статье отмечается дискуссионность предложенных нововведений, однако делается вывод о том, что подобные обсуждения с последующей инвентаризации современной экономической науки будут способствовать преодолению того методологического тупика, в котором она находится.
Яндекс.Метрика



Loading...