Неэргодическая экономика

Авторский аналитический Интернет-журнал

Изучение широкого спектра проблем экономики

Притча о примитивном социализме и развитом рынке

Капитализм переживает отнюдь не простое время, когда некоторые снова сомневаются в его дееспособности. Но чем заменить капитализм? Да и каким бывает капитализм? Всегда ли он одинаков? Какая модель организации общества лучше – Республика Примитивного Социализма, Республика Свободного Рынка или Республика Развитого Рынка? Какой стилизованный пример может помочь ответить на этот вопрос?

 

В некотором царстве, в некотором федеральном государстве возникли три первоначально совершенно одинаковые республики. Географически каждая состояла из озера, в центре которого находился остров. Периметр озера был разделен на сто равных частей, где сто совершенно одинаковых рыбаков могли выловить в день до 100 кг рыбы каждый. Проблема состояла в том, что рыбаки совсем не ели рыбу; чтобы выжить, каждому из них требовалось в день не меньше 1 кг бобов. Бобы выращивал великан крестьянин, живший один-одинешенек на острове и владевший лодкой, способной взять на борт до 100 кг груза. По случайному стечению обстоятельств или вследствие божественного промысла крестьянин не ел бобов; чтобы выжить, ему нужно было съесть не менее 100 кг рыбы в день. По завершении рабочего дня крестьянин садился в лодку, загружал в нее 100 кг бобов и отправлялся к берегу в совершенно случайном направлении. Достигнув берега, он обменивал свой груз на рыбу у первого встреченного им рыбака, после чего отправлялся домой есть уху.

Республики отличались исключительно правилами производства, распределения и торговли. В Республике Примитивного Социализма (РПС) рыбаки с первого же дня договорились: каждый ловит по 1 кг рыбы, привозит ее в пункт сбора, после обмена бобы распределяются поровну. В Республике Свободного Рынка (РСР) постановили: пусть рынок все решает сам. В первый день каждый рыбак выловил 100 кг рыбы, надеясь ее сбыть, но удача улыбнулась лишь одному. Счастливчик, получивший бобы в обмен на рыбу, понял, что теперь он может 99 дней не работать, и заявил, что не намерен поддерживать конкурентов. На второй день он остался в РСР один, поскольку все его сограждане умерли от голода. Это его немного огорчило, но он быстро утешился, так как знал, что на рынке выживает самый эффективный. Однако еще через 99 дней обнаружилось, что запасы его бобов кончились, а продавец не приехал, поскольку, не имея рыбы, погиб от голода. Таким образом, через 100 дней РСР обезлюдела полностью.

Наиболее сложная система распределения возникла в Республике Развитого Рынка (РРР). Здесь везунчик, получивший в первый день 100 кг бобов, оказался талантливым предпринимателем. Он предложил соотечественникам подписать контракты, признав его собственником всего побережья в обмен на свое обязательство выдавать каждому по 1 кг бобов в день. При этом 50 граждан обязывались вылавливать по 2 кг рыбы в день и сдавать улов на пункт сбора. Два человека обеспечивали обмен получаемых 100 кг рыбы на 100 кг бобов и их раздачу. Из остальных 47 сорок шесть должны были следить за установленным порядком, обеспечивая law enforcement. Они должны были пресекать попытки захвата рыночной власти незаконопослушными индивидами путем продажи великану полного объема рыбы. А один житель был назначен экономистом – безоговорочным сторонником конкуренции. Он написал статью о гениальности своего шефа, сумевшего предложить всем согражданам контракты, совместимые со стимулами (incentive-compatible contracts). И доказал, что в период первоначального накопления шеф выдвинулся отнюдь не случайно, а благодаря выдающимся способностям, которые и были справедливо оценены свободным рынком.

Однажды экономист встретил бродячего философа и услышал рассказ об РПС. Экономист не поверил и, чтобы разоблачить фантазии собеседника, спросил: «И почему же в этой самой РПС никто не пытается захватить власть? Ведь это так просто!» Философ задумался. «Наверное, – ответил он, – потому, что в этой стране люди не завидуют друг другу… Ну, и потом, Вы же не крадете ложки из столовой?!»

 

 

Официальная ссылка на источник:

Полтерович В.М. Притча о примитивном социализме и развитом рынке// «Неэргодическая экономика», 18.04.2016.

4284
8
Добавить комментарий:
Ваше имя:
Отправить комментарий
Публикации
Кризис существующей экономической теории мэйнстрима длится уже более 50 лет, но самые последние мирохозяйственные сдвиги добавляют ему дополнительные качественные черты, характеризующие не только полное отсутствие практико–прогностической функции, но и неадекватность его когнитивного арсенала новым реалиям. Нарастающий набор рисков и трудностей глобального экономического развития, являющийся следствием перехода к новому мирохозяйственному укладу, не находит ни малейшего отклика ни в понятийном аппарате, ни в концептуальном потенциале мэйнстрима. Догматизм сложившегося теоретического каркаса базовых положений неоклассической экономической теории принял самодовлеющий характер, отвергающий попытки модернизации даже в рамках существующей парадигмы. Один из наиболее критических примеров несоответствия неоклассических представлений и реальной экономики – парадокс инноваций или провал теорий роста производительности за счет вложений в инновации. Представители мэйнстрима не в состоянии дать ему объяснение, не выходящее за пределы ограниченного неоклассического мировоззрения, игнорируя главные мирохозяйственные причины. Обобщены основные онтологические расхождения неоклассической догматики и реальных экономических процессов. К ним относятся: 1) внеисторический универсализм, игнорирующий закономерности стадиального мирохозяйственного развития; 2) неспособность выработать новый онтологический подход к фундаментальной проблеме власти в экономике; 3) отсутствие потенциала качественных обобщений процессов, порождаемых новой промышленной революцией. Попытки модернизации мэйнстрима, предпринимаемые в рамках проекта CoreEcon, построены на привлечении некоторых дополнительных теоретических конструкций, придающих новому курсу «Экономика» видимость динамизма и актуальности, но при сохранении в целом прежнего догматического каркаса. Предложены онтологические и методологические траектории поиска нового ценностного ядра экономической теории: 1) отказ от неадекватного новым реалиям принципа методологического индивидуализма; 2) отказ от принципа «рыночного супрематизма» в обоих его содержательных смыслах; 3) переосмысление основополагающего принципа экономической эффективности.
В статье рассмотрен нынешний методологический тупик экономической науки, который проявляется в феномене ее масштабного самоотрицания, принимающего формы двух взаимосвязанных эффектов. Первый – эффект самоотрицания первого рода – является очень глубоким и связан с молчаливым отрицанием научной общественностью вклада крупнейших экономистов прошлого и невостребованностью их идей и разработок. Второй – эффект второго рода – сопряжен с утратой интереса экономистов к математическому инструментарию исследования операций и с его крайне низкой практической востребованностью. Показано, что потребность в перестройке современного economics усиливается тремя обстоятельствами. Первое состоит в происходящей на наших глазах методологической инверсии знания, состоящей в переходе от аддитивного принципа к субстрактивному, второе проявляется в широком распространении в economics парадокса Баумана, а третье связано с невозможностью economics ответить на самые насущные новые вопросы современности. Все это позволяет констатировать, что economics находится в преддверии новой научной парадигмы. Обосновывается, что в ее основе будут лежать следующие установки: принцип конструирования, согласно которому экономисты будущего будут организовывать новые производственные и социальные системы с заранее заданными свойствами для получения желаемого результата; ликвидация парадокса Баумана, чтобы конкретная задача предшествовала построению моделей и их решений; принцип поликаузальности и включение в теорию идеологии, институтов и географии; принцип формальной мягкости новой науки, когда математическая строгость перестает оказывать самодовлеющее воздействие.
В статье раскрывается архитектура современного неоколониализма. Для этого предлагаются простые структурно–графические модели традиционной (колониальной) и современной (неоколониальной) систем, из сопоставления которых наглядно видны их различия. В развитие предложенных моделей дана систематизация сравнительных характеристик двух систем доминирования – колониальной и неоколониальной. Вводится понятие колониального цикла, под которым понимается процесс властной рокировки метрополии и колонии, типичным примером чего служат отношения США и Великобритании. Предлагается структурно–графическая модель многополярного мира, которая выводит на первый план страновые альянсы и непрямые методы борьбы государств за влияние в своих региональных сегментах геополитической системы. Раскрываются объективные и субъективные движущие силы неоколониальных рокировок: эффект масштаба; эффект баланса сил, формализованный в форме структурного баланса; эффект насыщения глобализации, порождающий цикл «глобализация/местная культура»; эффект политического лидера; экономический патриотизм. Предлагается расширенная модель успеха государства в условиях неоколониализма, которая помимо внутренних социальных достижений учитывает внешний эффект в виде политического суверенитета. Показано, что в рамках этой модели многие международные сравнения теряют свою релевантность. Типичным примером ложного, но устоявшегося нарратива на базе зауженной модели успеха государства является тезис о более динамичном развитии Южной Кореи по сравнению с Северной Кореей. Рассмотрена модификация расширенной модели успеха государства на примере милитаристской модели Н. Макиавелли. Обсуждается когнитивное значение концепции колониальных циклов в условиях геополитической турбулентности.
Яндекс.Метрика



Loading...