Неэргодическая экономика

Авторский аналитический Интернет-журнал

Изучение широкого спектра проблем экономики

Исследование закончено – поставьте точку

В последнее время в научных организациях России наблюдается новая волна формализма в принятии заказчиком научных работ. При этом правила оформления научных исследований весьма противоречивы и далеко не полны. Поэтому возникает проблема, которую можно сформулировать так: неформальные формальности, или как правильно читать ГОСТ. Какие же подводные камни поджидают исследователя на этом пути?

Написание научно-исследовательской работы – сложный и трудоемкий процесс, требующий серьезного осмысления и творческого подхода. Он напрямую связан с научным поиском, экспериментом и получением новых знаний. Любому исследователю, выполняющему научно-исследовательскую работу, хорошо знакомы муки и радость творчества, которые он испытывает в процессе выполнения работы. Однако настоящие трудности ожидают ученого после выполнения содержательной части работы и связаны они с процессом ее оформления. Зачастую то, что должно помогать в этом нелегком деле, только еще больше его усложняет и запутывает.

Кто хоть однажды сталкивался с необходимостью оформления научно-исследовательской работы (НИР), знает, как нелегок и тернист может оказаться этот труд. Казалось бы, что проще – все давно определено: существуют простые правила оформления, закрепленные в Межгосударственном стандарте (ГОСТ 7.32-2001) «Отчет о научно-исследовательской работе. Структура и правила оформления». Однако на практике возникает целый ряд рассогласований между принимающей отчет стороной (как правило, структурными подразделениями различных учреждений, осуществляющими координационную работу по выполнению НИР) и сдающей отчет стороной (сотрудниками, выполняющими НИР). Причины конфликтов могут быть двух типов.

Первый связан с неточностями, допущенными в тексте вышеуказанного ГОСТа. Второй возникает из-за того, что некоторые положения в ГОСТе не прописаны и вызывают своевольные домыслы у принимающей отчет стороны. Не будем голословны и остановимся на этих двух группах проблем подробнее.

Начнем с самого ГОСТа. Всем известно, сколько требований предъявляется к написанию наименований структурных элементов. В пункте 6.2.1. ГОСТа указано, что их «следует располагать в середине строки без точки в конце и печатать прописными буквами, не подчеркивая». Все четко и понятно прописано, вопросов возникать не должно. Однако при дальнейшем изучении вышеуказанного документа, а именно «Раздела 6.14. Приложения», можно наткнуться на следующую запись: «6.14.3. Каждое приложение следует начинать с новой страницы с указанием наверху посередине страницы слова «Приложение», его обозначения». И вот тут уже появляются вопросы. Ранее указывалось, что названия всех структурных элементов, включая приложения, пишутся прописными буквами; в пункте 6.14.3 дается иная трактовка. Более того, в приводимых в Приложениях к самому ГОСТу примерах оформления работы слово «Приложение» написано с прописной буквы с выравниваем по правому краю. Конечно, в этом случае мы уже начинаем придираться, поскольку формально документ ГОСТа не является научно-исследовательской работой и на него не обязаны распространяться правила оформления подобных работ. Однако, согласитесь, было бы логичнее и нагляднее представлять образец оформления работы именно в той форме, какая требуется. Как бы то ни было, но пункты 6.2.1. и 6.14.3. однозначно противоречат друг другу, вызывая тем самым конфликтные ситуации.

Другим спорным моментом является постановка точек. Достаточно чётко и однозначно в ГОСТе прописано, что в конце заголовков и подзаголовков структурных элементов отчета и таблиц, после номеров разделов, подразделов, пунктов и подпунктов, источников используемой литературы точки не ставятся. Не будем вступать в длительные рассуждения по поводу правильности или неправильности такого подхода, хотя, согласитесь, достаточно нелогично, да и просто неэстетично выглядит, например, подобная надпись: «1 Название главы». В таких случаях хочется спросить, кто же разрабатывает такие ГОСТы? Но в данном случае речь идет даже не об этом. Посмотрите, какие приведены примеры оформления в самом ГОСТе:

«Пример

1. Типы и основные размеры

1.1

2. Технические требования

…»

Несложно увидеть, что в приведенной из ГОСТа выдержке (а подобных примеров в рассматриваемом ГОСТе множество) после нумерации раздела поставлена точка, что явно противоречит приведенным в тексте комментариям. Все это дает поводы для достаточно длительных дискуссий о правильности оформления работы. А какой простор воображению дают вещи, не прописанные в указанном ГОСТе! Достаточно привести следующий пример.

Одной из самых произвольных трактовок, с которой довелось столкнутся автору при сдаче научно-исследовательской работы, была интерпретация правильности оформления ссылок на источник литературы под рисунками и таблицами. Вместо привычного оформления «Источник: […]», размещенного под таблицей или рисунком, сотрудниками отдела по координации работ НИР одной столичной организации было предложено убрать эту надпись вообще. На возражения автора о необходимости ссылаться на использованные источники было предложено разместить ссылку после наименования заголовка через слеш в квадратных скобках. Аргументы, используемые принимающей отчет стороной, заключались в том, что раз это не прописано в ГОСТе, значит, правильно так, как было установлено ими.

Странная ситуация выходит. С одной стороны, вызывают вопросы положения, прописанные в самом ГОСТе. Однако и то, что не прописано, может вызывать еще большие споры. Очевидно, что назрела необходимость внести определенные поправки в существующий ГОСТ с учетом возникающих конфликтных моментов и существующих реалий. Например, помимо вышесказанного, можно поразмышлять на тему необходимости выносить на новую страницу надпись «Продолжение таблицы», когда существующие программные средства легко позволяют делать повторение строк заголовка таблиц. Данная проблема связана не только и не столько со сложностью оформления, сколько с тем, что при переносе на чужой компьютер может происходить смещение текста, в том числе и таблиц, в связи с чем вся работа, выполненная по оформлению таблиц, может оказаться бессмысленной.

Подводя итог, хотелось бы отметить, что зачастую за такими формальностями забывается содержательная часть работы. Всех интересует не качество выполненного исследования, а соблюдение неких требований, которые предъявляются к оформлению подобного рода работ. Ни в коем случае не призывая к игнорированию этих требований, хочется напомнить, что смысл и ценность научного исследования все-таки заключаются в его содержании. А для того, чтобы помочь правильно все оформить в структуре любого учреждения, связанного с проведением НИР, создаются специальные отделы, работники которых порой забывают о своих прямых функциональных обязанностях, ощущая именно себя причастными к процессу научного познания и открытий.

Может быть, поручить написание обновленного ГОСТа тем, кто занимался в своей жизни научной работой и знаком с азами научной культуры?

 

Официальная ссылка на статью:

 

Екимова Н.А. Исследование закончено – поставьте точку// «Независимая газета», 23.03.2016. С.11.

 

 

 

4626
5
Добавить комментарий:
Ваше имя:
Отправить комментарий
Публикации
В настоящее время началось перекраивание геополитического пространства и изменение границ государств, что продуцирует совершенно новые решения политического руководства многих стран. В контексте данной проблема в статье рассмотрена возможность сохранения Соединенными Штатами Америки своей геополитической гегемонии за счет реализации проекта Великого Объединения, предполагающего присоединение к стране трех новых территорий – Гренландии, Канады и Австралии. Показано, что этот проект является фактически единственным шансом для США перезапустить цикл накопления капитала в рамках прежней юрисдикции. Продемонстрировано, что подобное объединение привело бы к переформатированию глобального рынка природных ресурсов в пользу США с сохранением их неоспоримого лидерства. Показано, что понятие сделки, постоянно артикулируемое Трампом в его политической риторике, полностью укладывается в исторические традиции США по расширению их территории. Отдельное рассмотрение ситуации с Гренландией, Канадой и Австралией показывает, что эти территории имеют свои уязвимые места, а потому могут быть заинтересованы во вхождении в состав США, что делает проект Великого Объединения вполне реализуемым. Вместе с тем подчеркивается, что реализация названного проекта потребует выполнения четырех условий, которые пока отсутствуют: достижение окончательного консенсуса в среде политических элит США в отношении необходимости проекта Великого Объединения; переход властей США от деструктивной к конструктивной форме экспансионистской политики (от силовых методов к созидательной интеграции); возвращение политических элит страны к цивилизованной дипломатии, предусматривающей учет чужих интересов, ведение конструктивных переговоров, демонстрацию уважения к партнерам, готовность идти на компромиссы; наличие у Вашингтона соответствующего концептуального документа (плана) с детально проработанными стратегией и тактикой интеграции новых территорий. Отмечается, что в случае невыполнения перечисленных условий будут наблюдаться периодические вспышки активизации и затухания интереса будущих хозяев Белого Дома в отношении присоединения новых территорий, что будет вносить весомый вклад в общую дестабилизацию геополитической обстановки. Слияние больших территорий в единые государства может стать главным фактором развития человечества в ближайшие 2–3 десятилетия.
The relevance of the study on the social consequences of large–scale robotisation in Russia, as envisaged by the federal initiative «Development of industrial robotics and production automation», stems from the contradiction between the necessity of achieving technological sovereignty and the risk of a surge in technological unemployment. The study’s aim is to quantitatively assess the potential workforce displacement and identify scenarios that minimise social tension. The methodological foundation consists of the econometric model previously developed by the authors, which links labour productivity to robotisation density, along with the proposed model for projecting the workforce displacement effect while accounting for economic growth rates. The methods of applied calculations rely on traditional macroeconomic proportions. The evidence base is the data collected from the official websites of the International Federation of Robotics, the International Labour Organisation, the World Bank, and the Federal State Statistics Service of the Russian Federation, as well as from the official documents of the Russian Federation. The paper examines three economic development scenarios for Russia in 2026–2030: baseline (optimistic), conservative (neutral), and inertial (pessimistic). Calculation results indicate that achieving the target robotisation density (145 units per 10,000 workers) could displace up to 16% of the workforce. Under uniform annual displacement (2.7%), the fate of these workers depends entirely on macroeconomic dynamics. The inertial scenario proves to be the most problematic, with approximately 740,000 people entering the labour market annually, which exceeds the absorption capacity of driver industries. The baseline and conservative scenarios generate moderate pressure only in the initial forecast years. The authors conclude that successful technological modernisation without social disruption is feasible only if average annual GDP growth remains at or above 3%. The study substantiates the need for an interagency coordination body uniting the Bank of Russia, the Ministry of Finance, the Ministry of Economic Development, the Ministry of Industry and Trade, and the Ministry of Labour to synchronise technological and social policies.
В статье исследуются социальные последствия масштабной роботизации России, предусмотренной федеральной инициативой «Развитие промышленной робототехники и автоматизации производства». Актуальность работы обусловлена противоречием между необходимостью достижения технологического суверенитета и риском всплеска технологической безработицы. Цель исследования – количественная оценка возможного высвобождения рабочей силы и поиск сценариев, минимизирующих социальную напряжённость. Методологическую основу составляет разработанная ранее авторами эконометрическая модель, связывающая производительность труда и плотность роботизации, и предложенная модель пролонгирования эффекта высвобождения кадров с учетом темпов экономического роста; методы прикладных расчетов основаны на традиционных макроэкономических соотношениях. В качестве информационной базы использовались исходные данные, представленные на официальном сайте Международной федерации робототехники (International Federation of Robotics, IFR), в базах данных Международной организации труда (ILOSTAT), Мирового банка (World Bank) и Росстата, нормативных документах РФ. Проанализированы три сценария развития экономики России на период 2026–2030 гг.: базовый (оптимистический), консервативный (нейтральный) и инерционный (пессимистический). Результаты расчетов показывают, что достижение поставленной цели (рост плотности роботизации до 145 ед. на 10 тыс. занятых) способна высвободить до 16% работников. При равномерном ежегодном высвобождении (2,7%) судьба этих работников полностью зависит от макроэкономической динамики. Наиболее проблемным является инерционный сценарий, при котором на рынок труда будет ежегодно выходить порядка 740 тыс. человек, что превышает поглощающую способность отраслей-драйверов. Базовый и консервативный сценарии создают умеренную нагрузку лишь в первые годы прогнозного периода. Сделан вывод, что успех технологической модернизации без социальных потрясений возможен только при поддержании среднегодовых темпов роста ВВП не ниже 3%. Обосновывается необходимость создания межведомственного координационного органа, объединяющего усилия Банка России, Минфина, Минэкономразвития, Минпромторга и Минтруда для синхронизации технологической и социальной политики.
Яндекс.Метрика



Loading...