Введение

Специальная военная операция (СВО) Российской Федерации на Украине обнажила антагонистическую поляризацию двух концепций в самоидентификации исследователей: «наука/ученый принадлежит всему миру» и «наука/ученый работает для Родины», развеяла некоторые мифы о прогрессивности мировой науки; умножила запросы на государственную идеологию и целеполагание в научно–технической сфере, эффективное управление.

После объявления первой волны частичной мобилизации и интенсификации работы оборонной промышленности возникают вопросы о перспективном режиме функционирования и развития гражданских отраслей, включая научную сферу.

Спустя два месяца после начала СВО был проведен опрос российских ученых, целью которого явилась оценка пассионарности исследователей в решающий период развития государства, их готовности работать в новых, возможно, мобилизационных условиях. В онлайн–опросе приняло участие более 4100 человек из 76 регионов России, представляющих разные научные направления и учреждения. Организаторами и партнерами проекта выступили Институт психологии РАН, НГ–Наука и Социологическая служба «Решающий голос». По итогам исследования был подготовлен доклад «Научная политика России – 2022: профессия не дороже Родины». Остановимся на наиболее значимых результатах.

Влияние СВО на миграционные настроения

Начало СВО и ее ожидаемые последствия стали новыми факторами для отдельной части научного сообщества, ускоряющими принятие и реализацию решений об отъезде из страны. Дополнительно поспешность решений колеблющихся стали подстегивать открытые официальные приглашения от недружественных Российской Федерации иностранных государств.

Полученные ответы на вопрос об изменении миграционных настроений исследователей позволили установить не только их рост, но и снижение (таблица 1).

Таблица 1 – Ответы на вопрос «В связи со специальной военной операцией РФ на Украине оцените изменение Ваших миграционных настроений».

Справочно: число ответивших респондентов – 3789 чел.

Отмечается доминирование усиления миграционных настроений (31,6% респондентов – «разогретые мигранты») над их затуханием (8% респондентов – «остывшие мигранты»). Ядро респондентов, миграционные настроения которых не подвержены влиянию СВО («стабильные»), составило 57%.

Возрастной фактор явился существенным для «разогретых мигрантов»: среди молодежи до 39 лет – 51% и среди исследователей 40–49 лет – 31,3%.

Значительный вклад в рост миграционных настроений сделали регионы с максимальным кадровым потенциалом в науке: Новосибирская область, Санкт–Петербург, Москва.

По областям наук картина изменений в миграционной активности является неоднородной. В естественных науках доля «разогретых мигрантов» составила 36,1%, в гуманитарных – 30,3%, в технических – 28,5%, в общественных – 24,9%, в медицинских – 22,5%, в сельскохозяйственных – только 3,8%.

И все же начало СВО дало терапевтический эффект, когда полностью или частично удалось «подлечить», ряд потенциальных мигрантов, приблизив их к своим корням. Судя по ответам, торможение миграционных настроений почти в одинаковой степени (в половине случаев) обеспечивают два фактора: русофобия в иностранных государствах и ожидания позитивных перемен в российской науке.

В зарубежных странах российская наука в одностороннем порядке объявлена враждебной. На этом фоне парадоксально выглядит позиция респондентов о том, является ли допустимым начинать (продолжать) научное взаимодействие с исследователями и их коллективами из недружественных иностранных государств (таблица 2).

Таблица 2 – Ответы на вопрос «По Вашему мнению, в условиях противостояния России и недружественных иностранных государств является ли допустимым для российских исследователей и их коллективов начинать (продолжать) научное взаимодействие с исследователями и их коллективами из недружественных иностранных государств в области гражданской науки?».

Справочно: число ответивших респондентов – 3411 чел.

Выглядит странно, но на личном уровне у российских исследователей в высокой степени сохраняется открытость к сотрудничеству, хотя и обусловленная разными интересами. Отметим, что открытость можно позволить себе только с позиции милостивого победителя в разрешившемся противостоянии, но никак не в начале этой борьбы. Представляется, что 30–летний налет космополитизма размыл идентификацию «свой – чужой», и она по инерции пока не может восстановиться даже в период военных действий, когда против Российской Федерации применяются силы и средства недружественных государств.

Мобилизация науки: необходимость и последствия

В проведенном опросе под мобилизационным режимом функционирования науки понималось такое управление научно–техническим потенциалом и распределение ресурсов, при которых форсированным образом должны решаться первостепенные научные, научно–технические задачи государственного значения, в том числе в целях ускоренного импортозамещения технологий и техники.

На прямой вопрос о необходимости перевода российской науки в мобилизационный режим 51,5% опрошенных исследователей ответили положительно, но разошлись во мнении о срочности такого перехода (таблица 3).

Таблица 3 – Ответы на вопрос «Как Вы считаете, необходимо ли переводить науку Российской Федерации в мобилизационный режим функционирования?».

Справочно: число ответивших респондентов – 3271 чел.

Одна треть респондентов не увидела необходимости в мобилизации. При этом наибольшими антимобилизационными настроениями отличились «разогретые мигранты» (49,1%), а наименьшими – «остывшие мигранты» (15,9%).

Сторонники и противники мобилизации науки имеют определенный образ будущего в результате ее наступления (таблица 4).

Таблица 4 – Ответы на вопрос «Чего можно ожидать в случае перевода науки на мобилизационный режим в области целеполагания для науки?».

Справочно: число ответивших респондентов – 3225 чел.

Допускался выбор нескольких вариантов ответа.

Так, 45,7% респондентов ожидает преимущественно директивную постановку задач перед наукой, а 42,2% респондентов – сокращение инициативных исследований.

Особое внимание следует обратить на мнения об изменении актуальности тематик, когда в условиях мобилизации будет отодвинуто в сторону все маловажное и несрочное. На общем фоне только 18,4% исследователей прогнозируют повышение актуальности своих работ. О снижении актуальности тематик либо ее утрате заявляют 21,2% и 13,6% соответственно. Таким образом, на сегодняшний день доля работ, которые не котируются в сложный период развития страны, составляет 34,8%. В какой степени такие работы проистекают из трендов зарубежной науки, в том числе как отвлечение внимания на негодный объект, предстоит дополнительно выяснить.

Негативный прогноз в отношении ожидаемой актуальности тематик делают 58% «разогретых мигрантов», 24,4% исследователей со стабильными миграционными настроениями и 26,3% «остывших мигрантов». Полученные результаты подчеркивают искусственность научной тематики большинства «разогретых мигрантов», которая, очевидно, обеспечивалась и за счет бюджетных средств. Позитивного прогноза о росте актуальности собственных тематик придерживается каждый десятый «разогретый мигрант», каждый пятый исследователь со стабильными миграционными настроениями и каждый третий «остывший мигрант».

Полученная информация об ожидаемой актуальности тематик при проведении мобилизации позволяет сделать вывод о размере тематического «балласта» по областям наук. Ненужность своих тематик в разной степени ожидают представители гуманитарных наук (49,7%), естественных наук (41,7%), медицинских наук (34,3%), общественных наук (28%), технических и сельскохозяйственных наук – по 19%. Удивительно, что естественные и медицинские науки, близкие к практическому применению своих результатов, оказались, по мнению самих же респондентов, в значительной степени наполнены «дежурными» работами.

Таким образом, мобилизация науки должна привести к глубокому содержательному переформатированию научной повестки страны. В этом состоит еще один терапевтический эффект СВО.

Готовность к научному лидерству в условиях мобилизации

В кадровом отношении мобилизация науки сформирует запрос на новых лидеров в сфере исследований и разработок. Одной из форм проявления лидерства является готовность выступить руководителем значимого научного проекта (таблица 5).

Таблица 5 – Ответы на вопрос «Готовы ли Вы выступить руководителем профильного для Вас и значимого для предприятия (отрасли, государства) научного проекта при мобилизационном режиме функционирования науки?».

Справочно: число ответивших респондентов – 3207 чел.

Исходя из общего числа ответов, полную готовность к руководству проектами выразили почти 14% опрошенных и еще 30% находятся в условном резерве как «скорее готовые». Основные добровольческие силы сосредоточены среди исследователей, остывших к миграции либо придерживающихся стабильных миграционных настроений.

Респондентам, которые «готовы» или «скорее готовы» к руководству проектами в условиях мобилизации, был адресован вопрос о мотивах (таблица 6).

Таблица 6 – Ответы на вопрос «Чем обусловлена Ваша готовность работать в научных проектах при мобилизационном режиме функционирования науки?».

Справочно: число ответивших респондентов – 1399 чел.

Допускался выбор нескольких вариантов ответа.

Из мотивов на первый план вышли реализация научного потенциала (67,9%) и личный вклад в борьбу против технологических санкций (50,5%). Последний фактор следует рассматривать как понимание своей миссии, вера в победу и успех. Награды и признание имеют сравнительно низкую востребованность у всех групп респондентов (20,2%).

Судя по ответам «разогретых мигрантов», для них личный вклад в успех противостояния технологическим санкциям в 2 и 2,5 раза менее актуален, чем для исследователей со стабильными миграционными настроениями и «остывших мигрантов» соответственно. Это подчеркивает качественное отличие групп респондентов, когда речь идет связке личной судьбы и судьбы страны.

Заключительным обращением к исследователям, выразившим готовность руководить научными проектами, стал вопрос об ответственности (таблица 7).

Таблица 7– Ответы на вопрос «Какую ответственность Вы готовы нести за полученные Вами результаты по научному проекту при мобилизационном режиме функционирования науки?».

Справочно: число ответивших респондентов – 1397 чел.

Допускался выбор нескольких вариантов ответа.

Ожидаемо, по мере усиления ответственности число исследователей, желающих ее нести, уменьшается. Репутационная ответственность стала наиболее популярной. Вместе с тем, лица, не готовые нести никакую ответственность, находятся в явном меньшинстве даже среди «разогретых мигрантов».

Каждый четвертый исследователь, рассматривающий себя руководителем научного проекта, заявляет о готовности ответить, в том числе свободой, за результаты своей деятельности («готов нести любую ответственность»). Среди «разогретых мигрантов» число таких решительных и ответственных людей структурно в два раза меньше, чем у других групп респондентов (14,3% против 27,3% и 33,9%).

Судя по совокупности ответов, «остывшие мигранты», находящиеся в России, являются наиболее мотивированной и решительной частью мобилизационного ресурса науки, хотя и самой малочисленной. По всей видимости, обман в самых лучших чувствах к мировой науке делает необходимым пересмотр жизненных позиций и становится основой для активной модели поведения, чтобы трудом компенсировать допущенные ошибки. Возможно, с аналогичной ситуацией столкнутся «остывшие мигранты», находящиеся за пределами России и делающие ревизию своих установок.

Ненаучные роты

Не прошло и недели с момента объявления частичной военной мобилизации, как новый президент РАН поспешил сделать заявление об инициативе массово освободить от нее лиц с учеными степенями. До настоящего времени данное предложение пока не получило официальную поддержку. Это означает, что система управления воспринимает остепененные кадры гражданской науки как однородную массу, не занимающуюся реальными делами. Такое восприятие является принципиально неверным.

Действительно перед гражданской наукой сейчас не поставлено стратегических задач, решение которых автоматически позволило бы предоставить бронь вовлеченным кадрам с ученой степенью или без нее. В системе управления даже не существует постановщика содержательных мобилизационных задач. РАН на себя такую функцию не взяла.

Приняв предложение РАН, освобождению от мобилизации будут подлежать в том числе люди, которые крайне негативно или нелояльно настроены по отношению к проводимому политическому курсу. Это позволит значительной массе «разогретых мигрантов» с учеными степенями оставаться в тылу на своих местах. Без мотивации, не готовые к ответственности, потенциально склонные к саботажу они могут и должны, в лучшем случае, работать только на третьих ролях. Крайне важно не допустить таких людей к серьезным проектам и принятию решений. Если же такие исследователи, освобожденные от мобилизации, уедут за границу, то они будут работать на недружественные страны. Скорее всего, их заставят действовать против России.

Таким образом, чтобы кого-то из науки обоснованно освобождать от военной мобилизации, необходимо провести мобилизацию самой науки, определить цели, состав квалифицированных, мотивированных и ответственных людей, которые станут опорой.

Официальная ссылка на статью:

Гусев А.Б. Каков мобилизационный резерв российской науки // «НГ–Наука», 11(401), 12.10.2022. С. 1, 10.