Неэргодическая экономика

Авторский аналитический Интернет-журнал

Изучение широкого спектра проблем экономики

«Любовь и выборы» Ланы Барсуковой: политическая авантюра в форме социальной сатиры

В 2020 году в издательстве «Эксмо» вышла очередная книга Ланы Барсуковой «Любовь и выборы». Насколько удалась эта книга? В чем ее «изюминка» и стоит ли ее читать? Можно ли соединить в книге политическую авантюру, детективную интригу, любовную линию и социальную сатиру? Насколько справедливы отзывы об этой книге известных критиков и писателей? Статья дает ответы на перечисленные вопросы.

Из профессоров в писатели!

 

Некоторые утверждают, что интеллектуальная жизнь в России замирает. Это не совсем так. Будет правильнее сказать, что интеллектуальная активность в России уже давно мигрирует из академической науки в художественную науку. Примеров тому много. Например, доктор юридических наук и известный адвокат Павел Астахов «выложил» свои профессиональные знания в своих криминальных романах; доктор филологических наук Евгений Водолазкин «воплотил» свои наработки в исторических и фантастических романах; доктор экономических наук Вячеслав Вольчик осуществил «пробу пера» в философско–бытовых повествованиях, а теперь и доктор социологических наук Лана Барсукова «капитализирует» свои навыки в романах о любви.

Подобная тенденция не является чем-то удивительным. Просто современная российская наука, «отформатированная» по западным лекалам и находящаяся под присмотром безликой государственной цензуры, уже не позволяет представителям социальных наук в полной мере выразить свой творческий потенциал, в связи с чем многие из них, будучи по долгу службы «мастерами текста», пробуют себя на альтернативном поприще – в художественной литературе. У кого-то это получается здорово, у кого-то – неплохо, а у кого-то – так себе. Но это уж зависит от того, кому что дано.

В данном эссе речь пойдет о новом романе Ланы Барсуковой «Любовь и выборы», вышедшем в 2020 году. Это не первое – и уже не последнее – литературное произведение Ланы, но о нем стоит сказать по той простой причине, что оно того стоит.

Во-первых, в этой книге писательнице удалось на редкость удачно воспользоваться профессиональными знаниями современных политтехнологий и механики региональных выборов в России. Обычный читатель откроет для себя массу интересных деталей в организации политических выборов и узнает о практикующихся технологиях «честной» победы. Как признается сама Лана, в политических хитросплетениях этой книги нет ничего выдуманного; абсолютно все взято из реальной жизни. Во-вторых, любовная тема выражена совершенно по-новому и явно нестандартно. Здесь нет любовного трепета героев, чрезмерного слюнтяйства, а среди персонажей книги читатель не сразу поймет, кто вообще несет на себе пресловутое бремя любви. В-третьих, «Любовь и выборы» – это своеобразный литературный боевик, в котором все происходит крайне быстро, периодически переворачивается с ног на голову и обратно, а сам автор безжалостно иронизирует по поводу всего происходящего. Последняя особенность превращает клубок любовных и выборных перипетий в полноценную социальную сатиру, чего не хватает многим современным писателям.

 

Интрига, интрига и еще раз интрига!

 

Чтобы не содержалось в книге, она должна быть, прежде всего, интересной и не скучной. Для этого нужен сюжет и сюжетная интрига. В книге «Любовь и выборы» данное требование выполнено. Более того, при ясной и прозрачной общей линии в романе изобилуют неожиданные повороты, которые смотрятся вполне органично и логично. Исходным импульсом к последующим авантюрным приключениям выступает всесильность и полная «безбашенность», присущая высоким российским сановникам. Именно самодурство одного из персонажей книги служит основой дальнейшей иронии (если не сказать стёба) автора по отношению ко всему – к героям, событиям, решениям, чувствам, коллизиям.

Сегодня в дискурсе ведущих политологов и философов уже постоянно курсирует мысль о том, что жизнь – это смесь рационального и иррационального. Одно к другому не сводится и любой учет только одного начала порождает проблемы. В романе эта передовая политологическая идея принимает очень своеобразную форму: в качестве рационального начала выступает процесс политических выборов, а в качестве иррационального – любовные конвульсии персонажей. Именно глупости и нелепости любви нарушают железобетонную логику политических технологий. И такая игра двух начал превращает выборный процесс в политический детектив с непредсказуемой развязкой. Все остальное – детали, но именно в деталях кроется дьявол. Именно циничные комментарии автора всех происходящих ситуаций, ее афористические обобщения и абсурдные диалоги героев придают книге ту пикантность, ради которой ее и стоит читать.

Например, жена губернатора привыкла «разделять жизненные принципы на те, которые применимы к обычным людям, и те, что служат избранным» (с. 28). В свою очередь, губернатор «привык видеть в жене подобие калькулятора, который способен на две операции: умножать проблемы и делить имущество» (с. 28). А губернатор – настоящий «мужик и слово, данное себе, всегда держит. Это же не обещания избирателям…» (с. 33). Вот эти мелкие уточнения и создают у читателя тот психологический настрой, который заставляет воспринимать действие романа как смесь серьезного с забавным, детектива с сатирой. Равно как и диалоги типа: «Ну как долетел…? Никто тебя в небе не обидел? – Кто нас в небе обидит, тот на земле от нас живым не уйдет» (с. 39).

В конечном счете, нарисованная автором картина превращается в достоверную фотографию современной российской жизни в определенных социальных слоях и видах профессиональной деятельности.

 

Безымянные герои

 

Хороший роман – это яркие образы его персонажей. А кто, кстати, является главным героем обсуждаемой книги? И если с выборами более или менее понятно, то о чьей любви идет речь – не очень ясно. Любовь, как любая заразная болезнь, поражает многих. Но только уже после прочтения романа понимаешь, что его главными героями являются любовь и выборы, но только в абстрактном значении. Персонализация этих явлений оказывается неоднозначной, эпизодической и, в общем, неважной. А что же важно?

А важно само наличие двух источников жизни человеческой: любви (иррационального начала), постоянно дающей людям жизненные силы и исторгающей глупости и подвиги, и политики (рациональное начало), организующей все эти энергии и формы активности в разумное целое с последующим его вполне логичным аморальным разложением. Вот так и устроен мир – и другого не дано!

А проявления диалектики двух начал бесконечны. Это и Людочка, которая является то ли дебильной стервой, то ли стервозной дебилкой. Людочка, конечно, не Эллочка–людоедка, хотя и весьма близка к ней, но именно она «сделала», в смысле уделала, могущественного и умного губернатора. Это и Лев Михайлович, циничный, подобострастный и аморальный лизоблюд, полный творческого креатива. И именно он справляется с невыполнимой задачей и даже оказывается способен на широкий жест в отношении жены губернатора. Это и невзрачный ботаник (то бишь математик) Дима, который способен стать политическим стратегом и руководить выборной кампанией. И т.д., и т.п.

По своей стилистике роман «Любовь и выборы» никак нельзя отнести к разряду так называемой женской литературы. Но в концовке произведения женское начало все–таки дает о себе знать – итогом всего является счастливая пара, любовь и семья. Ибо любовь – это начало и конец всего в этом мире.

Читайте! И читающему все откроется!

 

 

 

 

Официальная ссылка на статью:

 

Балацкая Я.Е. «Любовь и выборы» Ланы Барсуковой: политическая авантюра в форме социальной сатиры // «Неэргодическая экономика», 03.03.2021.

1741
2
Добавить комментарий:
Ваше имя:
Отправить комментарий
Публикации
The early twenty–first century witnessed the emergence of new phenomena, among them an unprecedented intensification of formalization and regulation within scientific activity. To explain this development, the article introduces several useful concepts: knowledge as an ordered set of original ideas, models, and theories, their justifications and proofs, along with statistical and historical illustrations; and the knowledge market as the process of coupling the segments of knowledge supply (production) and demand (needs), as well as the acts of their purchase and sale at a given price. To deepen understanding of the global knowledge market’s evolution, a three–sector model is proposed, comprising a knowledge core (fundamental, scientific knowledge), a periphery (auxiliary or secondary knowledge), and pseudo– or anti–knowledge (outdated, rejected, and erroneous knowledge). This structural model of the knowledge market enables a more focused examination of three global trends and their resulting phenomena: the first (the Great Castling) consists of the accelerated accumulation of knowledge to the point of transitioning from scarcity to surplus in the market; the second (the Great Inversion) entails the rising cost of knowledge production concurrent with a decline in its returns, such that the marginal cost of producing knowledge exceeds its marginal utility; and the third (the Great Erosion) signifies an increasing share of anti– and pseudo–knowledge within the total stock of knowledge. This corresponds to the development of crisis phenomena such as glut, unprofitability, and widespread defective output. It is precisely this crisis–ridden state of the market that has driven the evolutionary shift from the “knight of science” model (service model), in which past researchers were ready to make great sacrifices in the name of science, to the “bureaucrat and imitator” model (business model), in which today’s researchers largely adapt to the bureaucratic demands of their organizations and skillfully simulate scientific activity. Overcoming the current crisis may be possible through “unloading” the market by “writing off” outdated and irrelevant cognitive products, which entails a transition from an additive paradigm of knowledge acquisition to a subtractive one.
Начало XXI века ознаменовалось возникновением новых феноменов, среди которых беспрецедентное усиление формализации и регламентации научной деятельности. Для объяснения этого явления в статье вводится несколько полезных понятий: знание как некий упорядоченный набор оригинальных идей, моделей и теорий, их обоснований и доказательств, статистических и исторических иллюстраций; рынок знаний как процесс сопряжения сегментов предложения (производства) знаний и спроса (потребностей) на них, а также актов их купли–продажи по определенной цене. Для углубления понимания эволюции глобального рынка знаний предложена его трехсекторная модель, состоящая из ядра знаний (основного, научного знания), периферии (вспомогательных или вторичных знаний) и псевдо– или антизнаний (устаревших, отвергнутых и ошибочных знаний). Предложенная структурная модель рынка знаний позволяет более предметно рассмотреть три глобальных тренда и финальных феномена: первый (Большая Рокировка) состоит в ускоренном накоплении знаний вплоть до перехода от их дефицита на рынке к избытку; второй (Большая Инверсия) предполагает удорожание производства знаний с одновременным падением их отдачи, когда предельные издержки производства знания становятся больше их предельной полезности; третий (Большая Эрозия) означает увеличение доли анти– и псевдознаний в совокупном объеме знаний. Это соответствует развитию таких кризисных явлений, как затоваривание, убыточность и массовый брак. Именно такое кризисное состояние рынка привело к эволюционному переходу от модели «рыцаря науки» (модели служения), когда исследователи прошлого были готовы к большим жертвам во имя науки, к модели «бюрократа и имитатора» (бизнес–модели), когда современные исследователи преимущественно приспосабливаются к бюрократическим требованиям своих организаций и умело имитируют научную деятельность. Преодоление возникшего кризиса возможно за счет «разгрузки» рынка посредством «списания» устаревших и нерелевантных когнитивных продуктов, что сопряжено с переходом от аддитивной парадигмы познания к субстрактивной.
В статье рассмотрена проблема неравномерного распределения социальных рисков массовой роботизации обрабатывающей промышленности по регионам России в рамках национального проекта «Средства производства и автоматизации». Цель работы заключается в идентификации зон повышенной социальной уязвимости к технологической безработице. Методология исследования основана на авторском алгоритме качественной маркировки регионов с учетом трех критериев: доли занятости в обрабатывающих производствах, отраслевом «технологическом ядре» и поглощающей способности сферы услуг. Пороговые значения для маркировки регионов по трем критериям определялись эмпирически. Информационную базу составили данные Росстата об отраслевой занятости за 2024 год и нормативные акты Минпромторга. Результаты расчетов позволили определить 26 высокоуязвимых и 12 потенциально уязвимых регионов, сконцентрированных преимущественно в европейской части страны и на Урале, что создаёт угрозы экономической безопасности страны. Обоснована необходимость перехода от унифицированной к дифференцированной региональной политике. Предложены меры по заблаговременной переподготовке кадров через цифровые сертификаты, селективному стимулированию экономического роста в уязвимых региональных зонах и пространственному перераспределению технологических мощностей на Восток для укрепления технологического суверенитета России. Даны рекомендации для модификации портала Государственной информационной системы промышленности для учёта региональных коэффициентов и создания межведомственного совета.
Яндекс.Метрика



Loading...