Неэргодическая экономика

Авторский аналитический Интернет-журнал

Изучение широкого спектра проблем экономики

Полуэктов, или в поисках нового героя России

В 2019 году на литературном рынке России появился роман Вячеслава Вольчика «Полуэктов, или Ничего необычного». Вопреки невзрачному названию эта книга никак не подпадает под категорию рядовых. Автору удалось «поймать» несколько новых трендов в российской жизни и в художественной литературе. В чем суть романа? Чем отличается его главный герой от персонажей классической русской литературы?

В 2019 году на литературном российском небосклоне появился роман Вячеслава Вольчика «Полуэктов, или Ничего необычного» (см. https://www.ozon.ru/context/detail/id/152635144/). На первый взгляд, таких книг сегодня выходит столько, что о них и упоминать не стоит, однако об этом произведении сказать все–таки нужно. Мне кажется, в этой работе автору удалось «поймать» сразу несколько важных трендов современной российской жизни. Рассмотрим их более предметно.

Во-первых, личность автора сама по себе является символичной. Дело в том, что в роли романиста в данном случае выступил университетский профессор экономики. Такие примеры частенько случались в истории литературы (вспомним, например, канадского Стивена Ликока, профессора политэкономии), однако в последнее время подобная «переквалификация» маститых ученых стала своеобразной традицией. Достаточно упомянуть итальянского профессора–медиевиста Умберто Эко, который в свое время потряс литературный мир своими романами. Совсем недавно ярким метеором пронесся по литературному Олимпу каталонский профессор антропологии Альберт Санчес Пиньоль. Сегодня на российском рынке фигурируют романы профессора юриспруденции Павла Астахова и профессора социологии Светланы Барсуковой. Подобных примеров можно привести бесконечное множество, однако важна сама повторяемость прецедента – люди науки в последнее время уже не получают удовлетворения от своего ремесла и со своего профессионального жаргона все чаще стараются перейти на общедоступный литературный язык. Вячеслав Вольчик – очередной отступник науки, ищущий новые выразительные средства в художественной литературе.

Похоже, что наука становится уделом маргиналов, а научные проблемы стремительно вытесняются из общественного дискурса, что заставляет современных интеллектуалов искать применения своим знаниям и силам на более емком и понятном рынке литературы. Обширные познания в области социальных наук дают определенный козырь новообращенным литераторам. Можно ожидать, что в ближайшие пару десятилетий такая профессиональная миграция будет только нарастать. Не будет ошибкой сказать, что мы имеем дело с новым творческим стандартом.

Во-вторых, роман «Полуэктов» неожиданно возвращает нас к чеховским традициям и классической русской стилистике. Действительно, книга написана достаточно богатым и разнообразным языком, который вместе с тем нигде не доходит до вычурности и самолюбования. Сюжет разворачивается очень органично и мягко, автор не позволяет себе сорваться с изначально выбранного стилистического рисунка. В. Вольчик почти с первых строк и до самого конца виртуозно держит интригу, что делает чтение весьма приятным. Более того, Вячеславу Вольчику удалось полностью избавиться от чеканной логики и жесткого языка профессиональных экономических текстов. Вести такую двойную профессиональную жизнь, судя по всему, не просто. Главное же состоит в том, что мы имеем дело с по–настоящему качественным повествованием, что в настоящее время в российской литературе не так часто встречается.

В-третьих, «Полуэктов» соответствует самым взыскательным вкусам читателей–интеллектуалов. Обилие афоризмов, словесных оборотов, шуток, прибауток, каламбуров, метафор и речевых формул на фоне легкой иронии и тонкого юмора придает роману своеобразное послевкусие. Например, аллюзии на Хемингуэя – в России «экономический кризис, который всегда с тобой», а хороший «праздник, который всегда без тебя». Или, например, «большинство сплавляется по течению, которое направляется меньшинством»; «доцент – это не должность, а кличка» и т.д. А чего стоит подарочек главного героя своей пассии – наглухо запаянный аквариум с креветкой, которая в автономном режиме может жить почти неограниченно долго, равно как и сам Полуэктов. Несмотря на гротескность этого аквариума, у читателя возникает невольное желание приобрести такой. Короче, наличие кристаллизованного фольклора и ненавязчивых философских диалогов придает роману дополнительную пикантность и изысканность. Есть в повествовании и дозированная житейская глубина, которая нигде не переходит в тяжелую рефлексию. Тем самым автор демонстрирует похвальное чувство меры.

В-четвертых, вопреки названию – «Ничего не обычного» – в книге все–таки есть кое–что необычное. Речь идет о главном герое, который радикально отличается от типичного героя русской литературы. Если выразиться высокопарно, то В. Вольчик осуществил инверсию русского героя – и это, наверное, главное достоинство книги. Этот момент заслуживает отдельного разговора.

Вспомним, например, пушкинского Евгения Онегина – опасный социопат, недоумок и недоучка, профессионально непригодный субъект, который всем приносил вред. Немногим лучше выглядит и лермонтовский Печорин. Обломов у Гончарова вообще никчемная амеба, а Раскольников у Достоевского и вовсе неудавшийся бандюга. Иными словами, русские классики на первый план вывели слабого героя в качестве жертвы несовершенств общества. В отличие от русских сказок, главным персонажем которых был удачливый и находчивый Иван–дурак, русская классика «подправила» этот светлый образ, добавив в него серой краски, в результате чего появился не просто герой–придурок, но еще и хронический неудачник. И вот Вольчик выводит совершенно иного героя – с приличным образованием, профессионально состоявшегося, трезвомыслящего, все правильно понимающего и не подверженного депрессиям. Более того, Полуэктов имеет хорошую квартиру, классную машину, приличную работу, у него в избытке деньги и женщины. Но все это отнюдь не превращает Полуэктова в могучего супермена; наоборот, он самый обычный, нормальный человек. При этом жизнь его не жалеет, прикладывает и испытывает на прочность. Но герой Вольчика демонстрирует почти былинные качества – все проблемы он заедает и запивает. Полуэктов готов пьянствовать в любом формате – он потребляет в огромных количествах виски, коньяк, текилу, водку, пиво, вино, самогон и вообще все спиртосодержащие напитки. Он рьяный гурман – за хороший обед готов на все. В довершение ко всему он совершенно не ревнив и не брезглив – после того, как его дама сердца (Женя) новогодние дни провела в постели со своим бывшим любовником (Кириллом), цинично оставив Полуэктова на праздники одного, он спокойно не только продолжил с ней роман, но и согласился связать с ней свою жизнь. Поистине, неоднозначный образ – и в то же время ничего необычного.

В контексте сказанного правомерно задать вопрос: так откуда же взялся этот пресловутый Полуэктов? Что знаменует собой этот Новый Герой России? Мои личные догадки на этот счет таковы.

Как говорил Петр Столыпин, в России за десять лет меняется всё, а за двести лет ничего. Наверное, во времена Столыпина так и было, однако за прошедшие сто лет в России все–таки кое–что изменилось. Что именно? Благосостояние возросло неизмеримо. Рядовой россиянин Сергей Полуэктов имеет почти все, о чем мог мечтать даже зажиточный россиянин сто лет назад. А это позволяет держать жизненные удары. Число и масштаб всевозможных реформ и невзгод в России на протяжении века были таковы, что выработали в ее гражданах иммунитет к любым стрессам. Отсюда и метаморфоза – депрессивный идиот типа Онегина–Обломова–Раскольникова сменился на вполне вменяемого балагура Полуэктова. Новая Россия порождает новых героев. А это и есть настоящая революция, которая произошла за прошедшие сто лет. Эту веху в развитии российского человека и обозначает роман Вячеслава Вольчика.

Вместе с тем было бы неверно искать только одни различия между героями классической русской литературы и главным персонажем романа В. Вольчика. Различия идут нога в ногу с похожестью. Например, Пьер Безухов у Толстого старательно искал свое счастье – и нашел его в семейной идиллии. И Полуэктов борется за свое счастье – и тоже находит его в семейном кругу. Только герой Вольчика делает это спокойно, без истерики, без душевных метаний. Более того, он сознательно сдерживает «неправильные» мысли, ибо, по выражению автора, если дать им волю, то они могут привести к депрессии. Складывается впечатление, что Полуэктов уже учел опыт бесплодных терзаний русских литературных героев и категорически не хочет повторять их ошибки. И в этом, наверное, главное послание Вячеслава Вольчика своему читателю.

 

 

 

 

Официальная ссылка на статью:

 

Балацкая Я.Е. Полуэктов, или в поисках нового героя России // «Неэргодическая экономика», 26.11.2019.

2473
7
Добавить комментарий:
Ваше имя:
Отправить комментарий
Публикации
В статье рассматривается институт ученых званий в России, который относится к разряду рудиментарных или реликтовых. Для подобных институтов характерно их номинальное оформление (например, регламентированные требования для получения ученого звания, юридическое подтверждение в виде сертификата и символическая ценность) при отсутствии экономического содержания в форме реальных привилегий (льгот, надбавок, должностных возможностей и т.п.). Показано, что такой провал в эффективности указанного института возникает на фоне надувающегося пузыря в отношении численности его обладателей. Раскрывается нежелательность существования рудиментарных институтов с юридической, институциональной, поведенческой, экономической и системной точек зрения. Показана опасность рудиментарного института из–за формирования симулякров и имитационных стратегий в научном сообществе. Предлагается три сценария корректировки института ученых званий: сохранение федеральной системы на основе введения прямых бонусов; сохранение федеральной системы на основе введения косвенных бонусов; ликвидация федеральной системы и введение локальных ученых званий. Рассмотрены достоинства и недостатки каждого сценария.
The article considers the opportunities and limitations of the so-called “People’s capitalism model” (PCM). For this purpose, the authors systematize the historical practice of implementation of PCM in different countries and available empirical assessments of the effectiveness of such initiatives. In addition, the authors undertake a theoretical analysis of PCM features, for which the interests of the company and its employees are modeled. The analysis of the model allowed us to determine the conditions of effectiveness of the people’s capitalism model, based on description which we formulate proposals for the introduction of a new initiative for Russian strategic enterprises in order to ensure Russia’s technological sovereignty.
The paper assesses the effectiveness of the Russian pharmaceutical industry so as to determine the prospects for achieving self–sufficiency in drug provision and pharmaceutical leadership in the domestic market, more than half of which is occupied by foreign drugs. Effectiveness is considered in terms of achievements in import substitution (catching–up scenario), and in the development of domestic drugs (outstripping scenario). A comparison of the main economic indicators for leading foreign and Russian pharmaceutical companies reflects a disadvantaged position of the latter. The governmental target setting for domestic pharmaceutical production is compromised by interdepartmental inconsistency in the lists of essential drugs. A selective analysis of the implementation of the import substitution plan by the Ministry of Industry and Trade of Russia since 2015 has revealed that, even on formal grounds, Russia still has not established a full–fledged production of many drugs (in particular, the dependence on foreign active pharmaceutical substances still remains, and there are very few domestic manufacturing companies). The premise concerning fundamental impossibility to implement the outstripping scenario is substantiated by the fact that there is an insignificant number of original drugs for which Russian developers initiated clinical trials in 2020–2022. The results obtained show that the current situation in the Russian pharmaceutical industry does not promote the achievement of drug self–sufficiency. A proposal to consolidate assets, coordinate production programs and research agendas for accelerated and full–fledged import substitution was put forward. Prospects for research in the field of import substitution are related to deepening the analysis of production indicators, increasing sales, as well as enhancing clinical characteristics of reproduced drugs compared to foreign analogues. In the sphere of analyzing the innovativeness of pharmaceutical production, it seems advisable to methodologically elaborate on identifying original drugs and include this indicator in the industry management.
Яндекс.Метрика



Loading...