Неэргодическая экономика

Авторский аналитический Интернет-журнал

Изучение широкого спектра проблем экономики

Есть ли будущее у русского языка?

В последние десятилетия русский язык подвергся чудовищной коррозии. Вдруг оказалось, что в новой России никто точно не знает, как правильно ставить ударения, какие знаки препинания использовать, где ставить кавычки. Использование ненормативной лексики стало почти нормой не только в бытовой речи, но и в художественной литературе. Куда катится русская цивилизация? Есть выход из сложившейся ситуации?

Чтобы ответить на вопрос о перспективах русского языка, необходимо понять его роль в культуре современной России и рассмотреть произошедшие в нем изменения за последние десятилетия.

Зададимся следующим вопросом: что является главной особенностью нынешнего русского языка?

Мой ответ таков: отсутствие стандартов и непонимание людьми того, что в нашей устной и письменной речи правильно, а что – не правильно. Сегодня население страны дезориентировано в отношении самых простых правил языка: как ставить ударения в словах, относительно которых еще десять лет назад не было никаких разночтений и сомнений; писать слово «Интернет» с большой или с маленькой буквы; нужны ли кавычки для собственных имен. Этот список можно продолжать бесконечно.

Параллельно происходит формирование «альтернативного» русского языка в разных социальных сегментах. Речь идет об Интернет–культуре, СМС–языке и молодежном жаргоне. Все эти «разновидности» и подвиды коммуникации отличаются крайней примитивностью, противоречат всем правилам и нормам в угоду простоте и моде. И все это происходит на фоне легализации нецензурной лексики, пробивающей себе дорогу повсеместно – и среди русских рэперов, и на телевидении, и в художественной литературе.

Вся эта вакханалия в языке происходит на фоне введения новых правил и отмены старых норм (кофе теперь одновременно и мужского, и среднего рода), бесплодных споров филологов и лингвистов (как правильно говорить – гренадеры или гренадёры?), наличия множества словарей с диаметрально противоположными трактовками. Как это все следует воспринимать? Чего следует ожидать дальше?

Чтобы ответить на поставленные вопросы приведем несколько примеров из истории. Первый из них касается уникальной реликвии одного из храмов Ангкор–Вата в Камбодже – каменной плиты с текстом на санскрите. Оказывается, текст написан действительно на этом мертвом языке, но в то время, когда классический санскрит за два-три века до этого так модифицировался в данной местности, что теперь уже никто не может прочитать древней надписи. Таким образом, сильная коррозия языка даже за небольшое по историческим меркам время привела к полной потере смысла и содержания сакральных документов прошлого. Это первая опасность искажения и деформации языка.

Второй пример касается истории последних десятилетий Римской Республики, когда в стране вместо классической латыни укоренилась так называемая вульгарная латынь, базировавшаяся, по мнению Хосе Ортега–и–Гассета, на упрощенной грамматике и не позволяющая отразить тонкость суждений и лиричность чувств. Подобное сосуществование двух систем коммуникации, одна из которых возникла в процессе деградации другой, привело к постепенному разрушению всей древнеримской культуры и падению государства. И это еще одна опасность масштабной аберрации языка.

Из приведенных примеров не сложно понять, что ждет Россию при утрате ею аутентичного национального языка. Но тогда правомерно задать другой вопрос: нужно ли бороться за сохранение его чистоты? Существуют ли в этой области положительные прецеденты?

Да, такие примеры есть, например, арабский язык. В нем, по мнению Николая Вашкевича, сосуществуют разговорные диалекты и литературный язык. Если первые вбирают в себя иностранные заимствования и новые словообразования из повседневной жизни, то последний на протяжении многих веков поддерживается в своем исконном виде. И именно он считается эталоном, относительно которого рассматриваются все остальные наречия и диалекты. Причем если какая-то языковая ошибка становится распространенной и даже повсеместной, она все равно не получает статуса нормы. В основе такого положения дел лежит сакральное представление народа о том, что арабский язык – это не язык арабов, а данный им язык Бога, в котором они не имеют права что-либо менять.

Если Россия хочет сохранить свою цивилизационную идентичность, то ей необходимо сохранить русский язык. А сделать это можно только в корне изменив к нему отношение. Необходимо перестать его засорять, упрощать и обновлять, следует вернуться к стандартам русского языка 1920-х годов, когда окончательно сложилась его современная версия. Надежда на это пока еще есть, хотя с каждым годом она становится все более иллюзорной.

 

 

 

 

Официальная ссылка на статью:

 

Балацкая Я.Е. Есть ли будущее у русского языка?// «Неэргодическая экономика», 04.11.2018.

2214
3
Добавить комментарий:
Ваше имя:
Отправить комментарий
Публикации
В статье сделана попытка систематизировать некоторые важнейшие институциональные преимущества китайской модели управления, которая существенно отличается от западной и российской моделей. Рассмотрены шесть основополагающих элементов модели самоорганизации китайских элит: поддержание монополии КПК в системе власти; способность самоорганизации КПК (масштабность, иерархичность, последовательность карьерного роста, меритократия, тотальное отсутствие иммунитета от уголовного преследования, наличие смертной казни); система сдержек и противовесов власти, состоящая из формальных (практика подачи жалоб на представителей власти и др.) и неформальных (ментальная и кадровая традиции по учету фактора истории) институтов; отказ от экспортирования своей модели и реализация доктрины мягкой гегемонии; глобальная координация всех звеньев народного хозяйства посредством современного Госплана КНР (Государственного комитета по развитию и реформам); следование трем базовым принципам (здравому смыслу, естественности и управленческой паранойе), которые подчинены эффекту вложенности. Показано, что перечисленные элементы обеспечивают множество преимуществ китайских элит – наличие иммунитета против деградации и вырождения, историческую преемственность стратегических решений и формирование государственного инстинкта, ослабление внешнеполитической агрессивности в период смены старого миропорядка, своевременное балансирование всех сторон жизни китайского общества, достижение перманентной управленческой ответственности. Рассматривается возможность заимствования Россией институтов китайской системы управления; отмечается наличие предпосылок для подобного заимствования в части создания правящей партии, системы оперативных жалоб и института самоочищения элит.
В статье поставлена проблема обобщения критических оценок современной экономике в ракурсе онтологических, гносеологических, методологических и идеологических компонентов парадигмы экономической теории. Показаны кризисные проявления всех четырех компонентов на современном этапе мирохозяйственного развития. Методологической базой исследования являются современные западные концепты новой парадигмы экономической теории, такие как многоуровневая парадигма и «встроенная» экономика, а также оригинальная авторская концепция циклической модификации господствующей парадигмы в зависимости от циклической смены фаз долгосрочного технологического и мирохозяйственного развития. Показано, что фаза локомотивной роли производственных технологий и фаза протекционизма способствуют окончательной дискредитации предшествующей экономической ортодоксии и расчищают дорогу новой парадигме экономической теории. Фаза локомотивной роли транспортных технологий и фаза фритредерства обеспечивают «золотой век» для господствующей ортодоксии, которая приписывает себе результаты экономического роста и подъема благосостояния, достигнутые в рамках данных фаз за счет максимизации эффекта масштаба. Фаза информационных технологий и сопутствующая фаза глобализма вскрывают существенные парадигмальные недостатки господствующей ортодоксии, которые тем не менее временно микшируются за счет инкорпорирования идей онтологически близких, но гносеологически отличающихся экономических школ. Результаты исследования констатируют, что завершение цикла долгосрочного технологического и мирохозяйственного развития, состоящего из трех указанных фаз, подготавливает переход к новой парадигме и новой господствующей ортодоксии экономической теории. Обоснована важная роль идеологической (апологетической) компоненты в эволюции парадигмы на каждой фазе в виде смены господствующих политико–экономических групп, выступающих заказчиками соответствующих теорий. В выводах высказывается предположение, что новая промышленная революция и новый мирохозяйственный уклад выдвигают новый элитный слой – «индустриальные цифровики», заинтересованный в радикальном изменении парадигмы экономической теории.
Кризис западной неоклассической экономической теории – экономикс – широко обсуждается уже несколько десятилетий, но происходящие изменения в мировой экономической системе, инициированные кризисом 2008–2009 гг., позволяют обобщить все парадигмальные причины этого кризиса и сформулировать контуры новой парадигмы. В статье рассматриваются все четыре компонента парадигмы экономической теории – онтологический, гносеологический, методологический и идеологический – в ракурсе критики неоклассического мэйнстрима и обзора альтернативных подходов. Главным онтологическим недостатком мэйнстрима является его полная неадекватность происходящим мирохозяйственным переменам и актуальным задачам по выходу из глобального кризиса. Методологические недостатки мэйнстрима – индивидуализм, инструментализм, эквилибристика (равновесность) – порождают гносеологическую его бесперспективность. Предлагаются концептуальные основы новой (конкурентной) парадигмы экономической теории, способной заменить мэйнстрим. Сопоставляются все содержательные компоненты старой (неоклассической) и новой парадигмы.
Яндекс.Метрика



Loading...