Неэргодическая экономика

Авторский аналитический Интернет-журнал

Изучение широкого спектра проблем экономики

Есть ли будущее у русского языка?

В последние десятилетия русский язык подвергся чудовищной коррозии. Вдруг оказалось, что в новой России никто точно не знает, как правильно ставить ударения, какие знаки препинания использовать, где ставить кавычки. Использование ненормативной лексики стало почти нормой не только в бытовой речи, но и в художественной литературе. Куда катится русская цивилизация? Есть выход из сложившейся ситуации?

Чтобы ответить на вопрос о перспективах русского языка, необходимо понять его роль в культуре современной России и рассмотреть произошедшие в нем изменения за последние десятилетия.

Зададимся следующим вопросом: что является главной особенностью нынешнего русского языка?

Мой ответ таков: отсутствие стандартов и непонимание людьми того, что в нашей устной и письменной речи правильно, а что – не правильно. Сегодня население страны дезориентировано в отношении самых простых правил языка: как ставить ударения в словах, относительно которых еще десять лет назад не было никаких разночтений и сомнений; писать слово «Интернет» с большой или с маленькой буквы; нужны ли кавычки для собственных имен. Этот список можно продолжать бесконечно.

Параллельно происходит формирование «альтернативного» русского языка в разных социальных сегментах. Речь идет об Интернет–культуре, СМС–языке и молодежном жаргоне. Все эти «разновидности» и подвиды коммуникации отличаются крайней примитивностью, противоречат всем правилам и нормам в угоду простоте и моде. И все это происходит на фоне легализации нецензурной лексики, пробивающей себе дорогу повсеместно – и среди русских рэперов, и на телевидении, и в художественной литературе.

Вся эта вакханалия в языке происходит на фоне введения новых правил и отмены старых норм (кофе теперь одновременно и мужского, и среднего рода), бесплодных споров филологов и лингвистов (как правильно говорить – гренадеры или гренадёры?), наличия множества словарей с диаметрально противоположными трактовками. Как это все следует воспринимать? Чего следует ожидать дальше?

Чтобы ответить на поставленные вопросы приведем несколько примеров из истории. Первый из них касается уникальной реликвии одного из храмов Ангкор–Вата в Камбодже – каменной плиты с текстом на санскрите. Оказывается, текст написан действительно на этом мертвом языке, но в то время, когда классический санскрит за два-три века до этого так модифицировался в данной местности, что теперь уже никто не может прочитать древней надписи. Таким образом, сильная коррозия языка даже за небольшое по историческим меркам время привела к полной потере смысла и содержания сакральных документов прошлого. Это первая опасность искажения и деформации языка.

Второй пример касается истории последних десятилетий Римской Республики, когда в стране вместо классической латыни укоренилась так называемая вульгарная латынь, базировавшаяся, по мнению Хосе Ортега–и–Гассета, на упрощенной грамматике и не позволяющая отразить тонкость суждений и лиричность чувств. Подобное сосуществование двух систем коммуникации, одна из которых возникла в процессе деградации другой, привело к постепенному разрушению всей древнеримской культуры и падению государства. И это еще одна опасность масштабной аберрации языка.

Из приведенных примеров не сложно понять, что ждет Россию при утрате ею аутентичного национального языка. Но тогда правомерно задать другой вопрос: нужно ли бороться за сохранение его чистоты? Существуют ли в этой области положительные прецеденты?

Да, такие примеры есть, например, арабский язык. В нем, по мнению Николая Вашкевича, сосуществуют разговорные диалекты и литературный язык. Если первые вбирают в себя иностранные заимствования и новые словообразования из повседневной жизни, то последний на протяжении многих веков поддерживается в своем исконном виде. И именно он считается эталоном, относительно которого рассматриваются все остальные наречия и диалекты. Причем если какая-то языковая ошибка становится распространенной и даже повсеместной, она все равно не получает статуса нормы. В основе такого положения дел лежит сакральное представление народа о том, что арабский язык – это не язык арабов, а данный им язык Бога, в котором они не имеют права что-либо менять.

Если Россия хочет сохранить свою цивилизационную идентичность, то ей необходимо сохранить русский язык. А сделать это можно только в корне изменив к нему отношение. Необходимо перестать его засорять, упрощать и обновлять, следует вернуться к стандартам русского языка 1920-х годов, когда окончательно сложилась его современная версия. Надежда на это пока еще есть, хотя с каждым годом она становится все более иллюзорной.

 

 

 

 

Официальная ссылка на статью:

 

Балацкая Я.Е. Есть ли будущее у русского языка?// «Неэргодическая экономика», 04.11.2018.

2483
3
Добавить комментарий:
Ваше имя:
Отправить комментарий
Публикации
В настоящее время началось перекраивание геополитического пространства и изменение границ государств, что продуцирует совершенно новые решения политического руководства многих стран. В контексте данной проблема в статье рассмотрена возможность сохранения Соединенными Штатами Америки своей геополитической гегемонии за счет реализации проекта Великого Объединения, предполагающего присоединение к стране трех новых территорий – Гренландии, Канады и Австралии. Показано, что этот проект является фактически единственным шансом для США перезапустить цикл накопления капитала в рамках прежней юрисдикции. Продемонстрировано, что подобное объединение привело бы к переформатированию глобального рынка природных ресурсов в пользу США с сохранением их неоспоримого лидерства. Показано, что понятие сделки, постоянно артикулируемое Трампом в его политической риторике, полностью укладывается в исторические традиции США по расширению их территории. Отдельное рассмотрение ситуации с Гренландией, Канадой и Австралией показывает, что эти территории имеют свои уязвимые места, а потому могут быть заинтересованы во вхождении в состав США, что делает проект Великого Объединения вполне реализуемым. Вместе с тем подчеркивается, что реализация названного проекта потребует выполнения четырех условий, которые пока отсутствуют: достижение окончательного консенсуса в среде политических элит США в отношении необходимости проекта Великого Объединения; переход властей США от деструктивной к конструктивной форме экспансионистской политики (от силовых методов к созидательной интеграции); возвращение политических элит страны к цивилизованной дипломатии, предусматривающей учет чужих интересов, ведение конструктивных переговоров, демонстрацию уважения к партнерам, готовность идти на компромиссы; наличие у Вашингтона соответствующего концептуального документа (плана) с детально проработанными стратегией и тактикой интеграции новых территорий. Отмечается, что в случае невыполнения перечисленных условий будут наблюдаться периодические вспышки активизации и затухания интереса будущих хозяев Белого Дома в отношении присоединения новых территорий, что будет вносить весомый вклад в общую дестабилизацию геополитической обстановки. Слияние больших территорий в единые государства может стать главным фактором развития человечества в ближайшие 2–3 десятилетия.
The relevance of the study on the social consequences of large–scale robotisation in Russia, as envisaged by the federal initiative «Development of industrial robotics and production automation», stems from the contradiction between the necessity of achieving technological sovereignty and the risk of a surge in technological unemployment. The study’s aim is to quantitatively assess the potential workforce displacement and identify scenarios that minimise social tension. The methodological foundation consists of the econometric model previously developed by the authors, which links labour productivity to robotisation density, along with the proposed model for projecting the workforce displacement effect while accounting for economic growth rates. The methods of applied calculations rely on traditional macroeconomic proportions. The evidence base is the data collected from the official websites of the International Federation of Robotics, the International Labour Organisation, the World Bank, and the Federal State Statistics Service of the Russian Federation, as well as from the official documents of the Russian Federation. The paper examines three economic development scenarios for Russia in 2026–2030: baseline (optimistic), conservative (neutral), and inertial (pessimistic). Calculation results indicate that achieving the target robotisation density (145 units per 10,000 workers) could displace up to 16% of the workforce. Under uniform annual displacement (2.7%), the fate of these workers depends entirely on macroeconomic dynamics. The inertial scenario proves to be the most problematic, with approximately 740,000 people entering the labour market annually, which exceeds the absorption capacity of driver industries. The baseline and conservative scenarios generate moderate pressure only in the initial forecast years. The authors conclude that successful technological modernisation without social disruption is feasible only if average annual GDP growth remains at or above 3%. The study substantiates the need for an interagency coordination body uniting the Bank of Russia, the Ministry of Finance, the Ministry of Economic Development, the Ministry of Industry and Trade, and the Ministry of Labour to synchronise technological and social policies.
В статье исследуются социальные последствия масштабной роботизации России, предусмотренной федеральной инициативой «Развитие промышленной робототехники и автоматизации производства». Актуальность работы обусловлена противоречием между необходимостью достижения технологического суверенитета и риском всплеска технологической безработицы. Цель исследования – количественная оценка возможного высвобождения рабочей силы и поиск сценариев, минимизирующих социальную напряжённость. Методологическую основу составляет разработанная ранее авторами эконометрическая модель, связывающая производительность труда и плотность роботизации, и предложенная модель пролонгирования эффекта высвобождения кадров с учетом темпов экономического роста; методы прикладных расчетов основаны на традиционных макроэкономических соотношениях. В качестве информационной базы использовались исходные данные, представленные на официальном сайте Международной федерации робототехники (International Federation of Robotics, IFR), в базах данных Международной организации труда (ILOSTAT), Мирового банка (World Bank) и Росстата, нормативных документах РФ. Проанализированы три сценария развития экономики России на период 2026–2030 гг.: базовый (оптимистический), консервативный (нейтральный) и инерционный (пессимистический). Результаты расчетов показывают, что достижение поставленной цели (рост плотности роботизации до 145 ед. на 10 тыс. занятых) способна высвободить до 16% работников. При равномерном ежегодном высвобождении (2,7%) судьба этих работников полностью зависит от макроэкономической динамики. Наиболее проблемным является инерционный сценарий, при котором на рынок труда будет ежегодно выходить порядка 740 тыс. человек, что превышает поглощающую способность отраслей-драйверов. Базовый и консервативный сценарии создают умеренную нагрузку лишь в первые годы прогнозного периода. Сделан вывод, что успех технологической модернизации без социальных потрясений возможен только при поддержании среднегодовых темпов роста ВВП не ниже 3%. Обосновывается необходимость создания межведомственного координационного органа, объединяющего усилия Банка России, Минфина, Минэкономразвития, Минпромторга и Минтруда для синхронизации технологической и социальной политики.
Яндекс.Метрика



Loading...