Введение: честные мемуары о чистой политике

В 2000 г. в Нью–Йорке вышла в свет на английском языке замечательная книга сингапурского политического деятеля Ли Куан Ю, которая на русском языке вышла только в 2013 г., а в 2018 г. была в очередной раз переиздана [Ли 2018]. Этот солидный по объему фолиант за прошедшие годы занял особое место в мировой мемуаристике. Причин тому несколько.

Во-первых, политика, как известно, грязное дело, а Гарри Ли (изначальное имя, полученное им при рождении) на протяжении многих лет удавалось заниматься чистой политикой, в которой не было места тайным сделкам, злоупотреблением властью, двойным стандартам, грязному пиару и прочему. В этом смысле актуальность мемуаров Ли со временем только возрастает. Например, в XXI в. крайне остро проявилась так называемая проблема «грязных рук», в соответствие с которой политическая деятельность требует от политика отклонений от общепринятой морали. Косвенным доказательством того, что именно так и происходит, служат данные недавнего социологического опроса граждан США: 90% опрошенных не хотели бы, чтобы их дети стали политиками, тогда как в 1995 г. такой ответ дали около 70% респондентов [Полтерович 2020]. «Грязные» выборы президента США в 2020 г. с массовым вбросом фальшивых бюллетеней служит лишь очередным проявлением указанной тенденции. В этом смысле Ли Куан Ю является своеобразным идеалом политика с «чистыми руками», к которому надо особенно пристально прислушаться.

Во-вторых, указанное выше качество сингапурского политика позволило ему написать удивительно правдивую книгу, в которой нет места умалчиванию, передергиванию фактов или откровенной лжи. Экс–премьер честно изложил историю своего управления страной с акцентом на те проблемы, которые приходилось преодолевать. Скрывать же ему было попросту нечего. Данное обстоятельство позволяет не брать под сомнение каждый приводимый в книге факт.

В-третьих, книга написана очень конструктивно и «плотно», в ней практически нет «воды». Все вопросы в книге рассматриваются по существу, без лишних нагромождений фактов, рассуждений и эмоций. Такой стиль написания делает прочтение книги безальтернативным, ибо ее нельзя коротко пересказать и сделать по ней даже развернутый реферат. В связи с этим мемуары Ли надо читать полностью и весьма внимательно, ибо ее переизложение в более компактном виде для большой аудитории обречено на неудачу. Плодотворно обсуждать данный кондуит можно только в определенном контексте.

Тем не менее с момента выхода книги сделано множество ее обзоров и подробных пересказов [Book Review 2020]. По данным компании Amazon, рейтинг книги составляет 4,8 по 5-балльной шкале, при этом на фоне двух критических отзывов на сайте присутствует 142 позитивных [From Third World 2021]. Согласно оценке отечественного издания «Деловой журнал», индекс содержательности книги составляет 16%, а индекс интересности – 4 из 5 [Рецензия 2016]. Издание Gecko&Fly размещает на своих страницах 25 вдохновляющих цитат Ли [25 Inspiring Lee 2021], а издание GoodReads – 63 (!) высказывания политика [Lee Kuan Yew Quotes 2021]. Российские издания не отстают от западных в цитировании Ли и совершенно справедливо присваивают ему статус лучшего политика XX в. [Цитаты лучшего политика ХХ века 2021]. А корреспонденты «Комсомольской правды» патриотично воспроизводят мнение Ли о том, что «в отличие от коммунистической системы, русские – не те люди, которых можно выбросить на свалку истории» [Грачев, Зайцев 2015]. Что же касается высокой оценки книги отдельными знаменитыми персонами, то их также можно насчитать великое множество. Это и бывший премьер–министр Великобритании Маргарет Тэтчер, и экс–президент США Джордж Буш–старший, и бывший генеральный секретарь ООН Кофи Аннан, и бывший премьер–министр Японии Киичи Миядзава, и бывший государственный секретарь США Генри Киссинджер, и многие–многие другие.

Сказанного достаточно, чтобы признать тот факт, что «Сингапурская история» Ли Куан Ю является по-настоящему культовой книгой, заслуживающей специального разговора.

Россия и Сингапур: правомерно ли сравнение?

Как было сказано выше, пересказывать полное содержание книги Ли является делом неблагодарным и бесперспективным. В связи с этим постараемся найти тот ракурс, который оправдал бы подобное обсуждение. По–видимому, наиболее целесообразным будет рассмотрение идей Ли сквозь призму происходящих в России политических и экономических процессов в последние 30 лет. Это, в свою очередь, необходимо для уяснения того, что может современная Россия использовать с пользой для себя из того, что делал лучший политик XX в.

Однако при рассмотрении Сингапура и России первое, что приходит на ум любому здравомыслящему человеку, это их абсолютная несравнимость. Однако если отвлечься от территориальной несопоставимости карликового города–государства и страны–гиганта, занимающей половину Евразийского континента, то ситуация окажется уже не столь однозначной. Что же роднит эти страны?

Во-первых, территориальная специфика, порождающая как проблемы, так и возможности. Для России это необходимость обеспечивать охрану протяженной границы, поддерживать высокую обороноспособность для ее защиты, сложность управления отдаленными территориями, что предполагает сильную центральную власть; параллельно страна имеет гигантские возможности для размещения любых видов бизнеса и приема мигрантов. Для Сингапура это необходимость построения нестандартной системы внешней обороны в силу высокого риска завоевания и присоединения небольшого острова, ограниченность бизнес–пространства и приема мигрантов, необходимость управления перенаселенным городом как полноценной страной, что также предполагает полную зависимость от центральной власти; параллельно компактность страны открывает большие возможности в части контроля и оперативного управления. Из сказанного ясно, что плюсы и минусы территориальной специфики России и Сингапура совершенного разного характера, но само их наличие роднит эти непохожие страны.

Во-вторых, наличие уникальных природных преимуществ. В России это огромный потенциал разнообразных природных ресурсов от углеводородов до алмазов и древесины, для Сингапура – уникальное географическое положение, делающее его ключевым портовым центром мира. Оба государства активно эксплуатируют свои природные дары.

В-третьих, наличие периодически возникающих проблем из-за разнообразного национального и конфессионального состава населения. В России этот факт приводил к внутренним войнам (например, две чеченские войны), в Сингапуре – к кровавым столкновениям между малайцами и китайцами.

В-четвертых, в обеих странах де факто действует однопартийная система. Так, в Сингапуре с 1965 г. на политическом поле доминирует Партия «Народное действие» (People’s Action Party, PAP). Из-за этого критики сингапурской системы обвиняют PAP в подавлении оппозиции, хотя альтернативные партии страны есть и даже представлены в парламенте. Аналогичным образом в Российской Федерации партия «Единая Россия» с 2001 г. удерживает политическую монополию, подавляет и контролирует иные политические движения, но позволяет их представителям участвовать во властных структурах разного уровня.

В-пятых, для обоих государств характерен факт длительной несменяемости национального лидера. Например, Ли Куан Ю в Сингапуре занимал должность премьер–министра с 1959 по 1990 г., т.е. 31 год. В России В.В. Путин является первым лицом уже 21 год, а к концу нынешнего президентского срока эта цифра составит 25 лет. Отсюда вытекают разные плюсы и минусы, связанные со стабильностью фигуры национального лидера, однако само пребывание во власти одного лица на протяжении десятилетий говорит о сходстве политических систем двух стран.

В-шестых, имеется определенная, хотя и отдаленная, параллель в биографиях Путина и Ли. Если Путин с 1977 г. работал по линии контрразведки в следственном отделе Ленинградского управления Комитета государственной безопасности (КГБ) СССР, а в 1985–1990 гг. служил в резидентуре советской внешней разведки в ГДР (в Дрездене), то Ли во время Второй мировой войны, в период оккупации города японскими войсками, работал аналитиком на японскую разведку: благодаря прекрасному знанию английского языка его не расстреляли, а взяли на службу в японскую администрацию в департамент пропаганды, где ему пришлось за несколько месяцев освоить японский язык с нуля [Куприянов 2015]. По-видимому, этим объясняется хорошая языковая подготовка двух политиков: Путин знает русский, немецкий и английский, Ли – английский, китайский, малайский и японский.

Таким образом, при всей внешней несхожести Россия и Сингапур имеют и общие черты, которые позволяют использовать взаимный опыт выхода из экстремально неблагоприятных ситуаций.

Великая рокировка: из третьего мира – в первый (Сингапур); из первого мира – в третий (Россия)

России имеет смыл пристально всматриваться в опыт Сингапура в связи с тем, что две страны демонстрируют разнонаправленные тенденции развития от точки максимально неблагоприятного состояния в своей истории. Если Сингапур при премьер–министре Ли Куан Ю шагнул из третьего мира в первый, то Россия за время правления трех президентов – Б.Н. Ельцина, Д.А. Медведева и В.В. Путина – по многим показателям низверглась из первого мира в третий. Оба примера являются уникальными историческими явлениями.

В отношении России в научной литературе уже высказывалось мнение о том, что страна с таким прошлым, когда она находилась на вершине своего могущества и по многим направлениям науки, техники и культуры занимала первые позиции в мировом табеле о рангах, не может быть отнесена к третьему миру без существенных оговорок [Барсукова 2000]. Иными словами, катастрофичное падение России в результате распада СССР само по себе представляется беспрецедентным, равно как и то, что по истечении 30 лет своей новой истории она так и продолжает свое пребывание среди стран полупериферии. На этом фоне особенно удивительным представляется успех Сингапура, который расположен на болотистом острове и даже строительный песок и пресную воду вынужден завозить из Малайзии и Индонезии. Если же учесть стартовые условия города–государства, то, по свидетельству самого Ли Куан Ю, он «получил в наследство» от британцев мегаполис, представляющий собой мусорную свалку, где грязь, беспорядок и зловоние от гниющих остатков пищи превратили многие части города в трущобы [Ли 2018, с. 151]. В довершение ко всему культура населения была на нуле – среди людей была широко распространена отвратительная привычка плевать из окон машин, в магазинах и на рынках [Ли 2018, с. 150]. Такой удручающий старт страны позволил переводчику книги Александру Боню высказать крайне оптимистичный тезис: «Что оказалось возможным в Сингапуре – стократ возможно в бывшем СССР» [Ли 2018, с. 9]. Однако время показывает, что все не так просто.

Чтобы соотнести масштаб успехов Сингапура и России приведем несколько характерных фактов. В 1959 г., когда Ли Куан Ю стал премьер–министром, душевой ВВП страны составлял 400 долл. США, а в 1990 г., когда Ли вышел в отставку, уже 12,2 тыс. долл. Это означает, что за 31 год своего правления Ли добился увеличения душевого богатства народа в 30 с половиной раз! Но и потом эта тенденция продолжилась: в 1999 г. душевой ВВП составлял уже 22,0 тыс. долл., т.е. за 40 лет увеличился в 55 раз. Еще интереснее сопоставить динамику душевого ВВП Сингапура за период после отставки Ли: за 1990–2018 гг. по текущему курсу он вырос в 5,2 раза. Для сравнения: в России за 1992–2018 гг. данный показатель вырос в 2,1 раза [1]. При этом душевой ВВП Сингапура в 2018 по текущему курсу был в 5,7 раза больше, чем в России.

Приведенные цифры впечатляют, однако для более полного понимания глубины произошедших перемен в жизни двух стран сравним их университетские системы. В данном случае имеет смысл сопоставлять качественные успехи, а именно, наличие университетов мирового класса (УМК). Как оказывается, в Сингапуре есть два УМК: Сингапурский национальный университет (National University of Singapore – NUS) и Наньянский технологический университет (Nanyang Technological University – NTU), тогда как в России – только один: Московский государственный университет (МГУ) им. М.В. Ломоносова. При этом в 2017 г. в предметных рейтингах компании QS Оксфордский университет (University of Oxford – UO) и Гарвардский университет (Harvard University – HU) фигурировали в списках топ–50 по 37 и 34 научным направлениям соответственно и выступали в качестве своеобразных эталонов научной диверсификации. Однако NUS вошел в топ–листы по 35 предметным рейтингам, обогнав HU и почти догнав UO; у МГУ данный показатель составил лишь 6 позиций [Балацкий, Екимова 2020]. При этом в рейтинге УМК в 2017 г. NUS занял 20-е место, NTU – 25-е, МГУ – 99-е из 107 вузов, вошедших в список; в 2019 г. NUS остался на 20-м месте, NTU – передвинулся на 24-е, а МГУ – на 107-е из 109 вузов [Рейтинг университетов 2017]. Таким образом, сегодня Сингапур занимает более чем достойное место на рынке УМК, в то время как Россия приблизилась к критической границе, за которой она рискует вообще оказаться за пределами данного рынка.

Тема университетов имеет особое значение, так как Ли Куан Ю упоминает их в своих мемуарах и приоткрывает завесу успеха. Так, старый Университет Сингапура, опираясь на британское колониальное наследие, всегда был англоязычным – работа и учеба там велись исключительно на английском языке. В отличие от него Университет Наньян традиционно базировался на китайском языке, что крайне отрицательно сказывалось на карьере его выпускников. Ли не желал мириться с отсутствием будущего у своих граждан. Стремясь сделать учащихся Университета Наньян конкурентоспособными на мировом рынке труда, он в 1975 г. окончательно решил сменить язык преподавания в нем с китайского на английский. Это вызвало протесты группы китайских студентов, что усилило политическую оппозицию против правительства. Падение престижа Университета Наньян достигло своего пика в 1978 г., когда он оказался на грани закрытия. Абсолютное большинство членов правительства были против вмешательства в дела вуза из-за непредсказуемости политических последствий, однако Ли Куан Ю, наперекор всем и вся, убедил руководство Университета Наньян принять нестандартное решение – перевести своих студентов в кампус Университета Сингапура, преподаватели которого впоследствии несли повышенную нагрузку, пока их коллеги из дружественного вуза поднимали английский язык на необходимый уровень. После проведенного опроса среди студентов, диплом какого университета они предпочли бы получить, было принято решение о слиянии двух вузов в нынешний NUS, а в кампусе бывшего Университета Наньян разместился Наньянский технологический институт, который в 1991 г. превратился в нынешний NTU [Ли 2018, с. 132]. Таким образом, за внешне благодушной картиной преуспевания сингапурских университетов стоит весьма драматичная история и непреклонная воля лидера нации.

Чтобы окончательно проставить точки над i относительно Сингапура и России, рассмотрим расширенную инновационно–технологическую матрицу (РИТМ), которая представляет собой таблицу с двумя осями координат: по вертикали откладывается относительная производительность труда в процентах, по горизонтали – относительный уровень расходов страны на исследования и разработки (на одного занятого) в процентах; в качестве эталона, к которому относятся показатели разных стран, выбраны США. Каждая шкала делится на четыре зоны: низкий уровень – меньше или равно 33%; средний – больше 33%, но меньше или равно 66%; высокий – больше 66%, но меньше или равно 100%; сверхвысокий – больше 100%. Такой подход позволяет картографировать всю мировую экономику по уровню развития разных стран. Для уяснения пресловутой рокировки между Сингапуром и Россией рассмотрим РИТМ за 2015 г. (таблица 1), удалив из нее некоторые государства для более легкого восприятия сущности рассматриваемого процесса [Балацкий, Екимова 2019].

Таблица 1. Международная РИТМ, 2015 г.

Из таблицы 1 хорошо видно место России и Сингапура в мировой технологической системе. Если такие страны, как США, Германия и Япония обладают высокой производительностью труда и инновационной активностью, то Россия оказывается по технологическому уровню производства [2] среди середняков типа Турции, Польши и Аргентины, образующих группу стран полупериферии («второй мир»), а по вложениям в исследования и разработки – среди аутсайдеров мировой экономики, которые относятся к разряду стран периферии («третий мир»). Внутри диагональных элементов таблицы 1 (помечены темным фоном) расположены страны, характеризующиеся сбалансированным развитием, т.е. производственный и исследовательский сектора их экономики находятся примерно на одном эволюционном этапе; для стран, разбросанных вокруг диагонали, характерно принципиальное отставание развития одного сектора от другого. В этом смысле Россия оказывается среди «проблемных» государств, где достигнутый уровень производства не поддерживается соответствующей активностью сектора исследований и разработок.

Интересно, что исторически любая страна сначала переходит на следующий уровень (ячейку таблицы 1), как правило, по линии производительности труда и только потом по линии инновационных разработок, однако, как можно видеть из РИТМ, есть страны, которые культивируют иную стратегию – активные вложения в исследования и рост на этой основе технологического уровня. Такой политики придерживаются малые высокотехнологичные страны – Южная Корея, Израиль, Швейцария. Что же касается Сингапура, то он в гордом одиночестве занял самую перспективную ячейку РИТМ, тем самым став страной с самой эффективной в мире экономикой. Уровень технологичности его производства, равно как и исследовательской активности, заметно превосходит аналогичные показатели в США. Данный факт можно считать последним доказательством уникальности этого карликового государства.

Таким образом, на наших глазах произошла великая геополитическая рокировка: Сингапур, который буквально из ничего превратился в передовую державу мира, а Россия, имеющая уникальную историю успеха до 1991 г., продолжает оставаться в рядах стран полупериферии.

Главный секрет сингапурского успеха

Для уяснения того, чего не хватает России, попробуем понять, что лежит в основе успеха Сингапура. В явной форме ответ на этот вопрос Ли Куан Ю дал в своей последней книге: «Мы утратим весь наш блеск и станем обычной маленькой точкой на карте, если однажды скажем себе: «Какая разница? Давайте станем обычным городом. Зачем нам стараться стать лучше, чем другие города и страны?» Если когда-нибудь Сингапур решит пойти по этому пути, его ждет печальная участь» [Ли 2017, c. 268]. И далее поясняет: «Америка и Великобритания будут продолжать процветать даже с посредственным правительством, а мы – нет» [Ли 2017, c. 275]. «Сингапур – крошечная страна без каких-либо природных ресурсов, к тому же находящаяся в центре исторически нестабильного региона. Чтобы выжить, нам необходимо гениальное правительство» [Ли 2017, c. 276]. «Америка, Китай, Великобритания, Австралия – эти страны останутся на карте мира и через 100 лет, и после этого срока. Но такого государства, как Сингапур, совсем недавно не было и в помине… Я уверен в одном: если у Сингапура будет посредственное правительство, мы обречены. Страна канет в небытие» [Ли 2017, c. 277].

Таким образом, первое, что нужно, – это осознать уникальность своей страны и ее специфику для понимания главной опасности, которая ей угрожает. Ли Куан Ю понял самую главную истину – все зависит от эффективности системы управления, а его страна не имеет права на ошибки в этой сфере. Одновременно с этим следует стремиться, если можно так выразиться, к запред�