Неэргодическая экономика

Авторский аналитический Интернет-журнал

Изучение широкого спектра проблем экономики

Наши авторы
О журнале
Экономика
Психология
Публицистика
На английском языке
Книги
Брошюры
Конференции и семинары
Страновые
Региональные
Академические
Образовательные
Корпоративные
Видеоматериалы
Видеокомментариии к рейтингам
| Книги |

Макрооценка ресурсной зависимости российской экономики

В монографии вводятся понятия тактической и стратегической ресурсной зависимости страны, приводятся расчеты данных индикаторов применительно к рынку нефти, газа и угля для ведущих стран-производителей указанных энергоносителей. Рассмотрены ценовые тренды в формировании долгосрочных траекторий цен на нефть, газ и уголь, выявлен эффект синхронизации потерь у стран-производителей природных ресурсов при снижении рыночных цен на один их них.

УДК 338.12; 338.34; 330.36

ББК 65.9(2Рос)

     Б 20


Рецензенты:

доктор экономических наук, профессор А.Б.Виссарионов

доктор экономических наук, профессор А.А.Туровский


Б 20 Е.В.Балацкий, А.Б.Гусев, М.А.Юревич. Макрооценка ресурсной зависимости российской экономики. М.: Издательство «Перо», 2016. – 243 с.

ISBN 978-5-906886-51-3

УДК 338.12; 338.34; 330.36

В монографии вводятся понятия тактической и стратегической ресурсной зависимости страны, приводятся расчеты данных индикаторов применительно к рынку нефти, газа и угля для ведущих стран-производителей указанных энергоносителей. Рассмотрены ценовые тренды в формировании долгосрочных траекторий цен на нефть, газ и уголь, выявлен эффект синхронизации потерь у стран-производителей природных ресурсов при снижении рыночных цен на один их них. Показано, что основная специфика России состоит в комплексности или полиресурсности поставок энергосырья на мировой рынок, тогда как отдельно по каждому ресурсу она входит во второй и третий эшелоны стран, не являющихся экспортерами-рекордсменами. Выполненный авторами прогноз ресурсной зависимости России показывает чрезвычайно быстрое ее уменьшение, что говорит об исчерпании старой ресурсной модели экономического развития. Построены эконометрические зависимости, показывающие влияние ресурсной зависимости на инвестиционную и инновационную активность национальной экономики; построена модель влияния нефтяных цен на экономический рост и доходы бюджета; определены макроэкономические условия бюджетной устойчивости. Особое внимание в книге уделено анализу новых технологий, заменяющих традиционное производство энергоресурсов и сберегающих потребление энергии. Показано, что определенную угрозу для России представляет сланцевая добыча газа, осуществляемая в США, тогда как подавляющее число остальных технологий не несет в себе большой опасности. Обозначены направления, по которым должна быть пересмотрена нынешняя промышленная политика и политика импортозамещения.

Книга может быть интересна экономистам, специалистам по макроэкономическому анализу и прогнозированию, аспирантам и студентам, специализирующимся по проблемам отраслевых рынков и экономической безопасности.

СОДЕРЖАНИЕ

ВВЕДЕНИЕ

На протяжении многих десятилетий зависимость российской экономики от внешней торговли энергоресурсами продолжает оставаться предметом повышенного внимания и политиков, и исследователей. На фоне многочисленных призывов отказаться от «нефтяной иглы» внешняя торговля нефтью, газом и углем неоднократно выручала национальную экономику России. Например, именно благодаря валютной выручке от продажи энергоресурсов в середине 2000-х годов в условиях максимально благоприятной ценовой конъюнктуры на мировом рынке энергоносителей удалось практически полностью погасить внешний государственный долг, накопленный в 1990-е годы, а также существенно повысить уровень благосостояния населения, что, в частности, выразилось в росте доходов, увеличении жилищной обеспеченности.

Сегодня стратегическая опора национальной экономики на экспорт углеводородов ограничена конъюнктурным фактором (низкими ценами на энергоносители) и фактором технологий, потенциально способных заместить полностью или в значительной степени традиционные нефть, газ и уголь. Кризис 2014–2015 годов продемонстрировал, что у России не было резервного плана развития экономики на случай реализации неблагоприятного сценария. В этой связи вопросы эффективного управления ресурсной зависимостью в краткосрочной и среднесрочной перспективе в очередной раз актуализируются, затрагивая проблемы национальной безопасности.

В настоящее время существует множество подходов к идентификации ресурсной зависимости российской экономики, однако их разрозненность и противоречивость получаемых оценок не дают однозначного ответа о приемлемости существующей ресурсной зависимость России и способах ее снижения до некоторого разумного уровня. В свете таких аналитических проблем вполне оправданной представляется разработка системы простых индикаторов тактической и стратегической ресурсной зависимости российской экономики, их апробация на реальных данных за прошедшие годы XXI века и выработка на этой основе комплекса мер государственной политики по управлению ресурсно-энергетическим потенциалом страны.

Представленная работа проводилась в рамках государственного задания Правительства Российской Федерации ГЗ-65-15 Финансовому университету на 2015 год по теме «Макрооценка и прогноз ресурсной зависимости российской экономики» (проект РК-115070810154). Предварительные результаты исследования были представлены в статье (Балацкий, Гусев, Юревич, 2015) [46]; данная монография является расширенным вариантом этой работы.

Следует подчеркнуть тот факт, что данная монография является пилотным проектом, чем вызвана ограниченность страновой выборки и динамических рядов. Если время подтвердит плодотворность авторского подхода, то нынешнее пилотное исследование может быть трансформировано в более масштабный прикладной проект.


ГЛАВА 1. ДОКТРИНА РЕСУРСНОЙ ЗАВИСИМОСТИ В ПРАВИТЕЛЬСТВЕННЫХ УСТАНОВКАХ И АКАДЕМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЯХ

1.1. Политические императивы в отношении ресурсной зависимости России на рынке энергоресурсов

Ключевая роль доходов от экспорта природных ресурсов (главным образом, нефти и газа) в финансировании бюджета РФ и обеспечении роста национальной экономики обуславливает необходимость тщательного нормативно-правого регулирования в этой сфере, а также учета указанных финансовых поступлений при составлении многих стратегических документов. Причем в течение последних двух десятков лет во многих государственных официальных документах и в высказываниях первых лиц страны прослеживается тенденция снизить эту роль или вообще слезть с «нефтяной иглы», переставив Россию на «рельсы инновационного развития».

К числу первых знаковых нормативно-правовых актов в сфере добычи и переработки природных ресурсов в истории современной России относится Постановление Правительства РФ №93 от 17.02.1992 «О неотложных мерах по нормализации положения в нефтяной и газовой промышленности республики» [8], в рамках которого были установлены ориентиры привлечения иностранных кредитов в поддержку отечественных перерабатывающих компаний и разработки новых месторождений полезных ископаемых. Правоотношения, связанные с экспортом энергоресурсов, нашли отражение в Указе Президента РФ №2213 от 26.12.1994 [14] и Постановлении Правительства РФ №353 от 16.03.1997 «Об упорядочении экспорта российской нефти» [6]. В частности, первый документ установил монополию РАО «Газпром» на поставки природного газа за границу и регламентировал освобождение от таможенных пошлин поставок, идущих на удовлетворение государственных нужд. Во втором документе также устанавливаются особые правила экспорта нефти, используемой с целью финансовой поддержки государственно значимых программ.

Важным событием в области нормативно-правового регулирования минерально-сырьевого сектора экономики стало принятие новых форм налогообложения в начале 2000-х. Существовавшие до 2002 г. платежи за пользования недрами, отчисления на воспроизводство минерально-сырьевой базы и акцизы были заменены единым налогом на добычу полезных ископаемых (НДПИ). Причиной этому послужил недостаток налоговых поступлений от вертикально-интегрированных нефтяных компаний: адвалорные налоги, базирующиеся на стоимости реализации нефти, позволяли использовать трансфертное ценообразование [50]. С введением НДПИ, согласно главе 26 Налогового кодекса РФ [17], устанавливается единая сумма отчислений за добытый объем в зависимости от различных наборов внешних факторов (мировых цен на энергоресурсы, сложности добычи сырья, степени выработки месторождений и т.д.), причем особенности учета постоянно корректируются в новых редакциях данной главы. Тарификация экспорта природных ресурсов, наоборот, почти не претерпела изменений за последние 25 лет (за исключением снижения уровня тарифа для трудноизвлекаемой нефти в 2012 г. и других незначительных корректировок).

Другим направлением нормативно-правового регулирования было и остается эффективное использование доходов от экспорта природных ресурсов. Начиная с 2007 г. последовательно принимались и признавались утратившими силу Постановления Правительства РФ о распределении таких доходов между Резервным фондом и Фондом национального благосостояния: Постановление Правительства РФ №892 от 17.12.2007 «О проведении расчетов и перечислении средств в связи с формированием и использованием нефтегазовых доходов федерального бюджета, нефтегазового трансферта, средств Резервного фонда и Фонда национального благосостояния» [7]; Постановление Правительства РФ №77 от 31.01.2009 «О внесении изменений в Правила проведения расчетов и перечисления средств в связи с формированием и использованием в соответствии с Бюджетным кодексом Российской Федерации нефтегазовых доходов федерального бюджета, нефтегазового трансферта, средств Резервного фонда и Фонда национального благосостояния» [9]. Самая последняя директива – Постановление Правительства РФ №699 от 14.08.2013 «О проведении расчетов и перечислении средств в связи с формированием и использованием дополнительных нефтегазовых доходов федерального бюджета, средств Резервного фонда и Фонда национального благосостояния» [5] – определяет последовательность распределения дополнительных нефтегазовых доходов. В первую очередь они идут на пополнение счетов Резервного фонда в соответствии с федеральным законом о федеральном бюджете. Оставшиеся средства в объеме до 50% могут быть использованы на инфраструктурные проекты и проекты национального значения. И, наконец, после финансирования этих проектов пополняется Фонд национального благосостояния. Таким образом реализуется механизм создания и поддержки новых точек роста экономики страны за счет обилия природных богатств; иными словами, происходит лечение от «голландской болезни». Насколько эффективно работает данная схема, сказать достаточно сложно, но выделение средств из Фонда национального благосостояния требует одобрения различных ведомств и инстанций и направлено, как правило, на действительно масштабные инфраструктурные проекты (ЦКАД, производство сжиженного газа в Заполярье, строительство новых веток железнодорожного сообщения и т.п.).

В этих и других документах конца 1990-х – начала 2000-х годов отчетливо видна позиция руководства РФ, согласно которой экспорт нефти и газа – это один из немногих способов поддерживать экономику страны на плаву. Однако уже в словах второго президента РФ В.В.Путина прослеживается растущее беспокойство относительно сложившейся ситуации: «Сохраняется сырьевая направленность экономики. Доходы бюджета во многом зависят от динамики мировых цен на энергоносители. Мы проигрываем в конкуренции на мировом рынке, все более и более ориентирующемся на инновационные сектора, на новую экономику – экономику знаний и технологий» [3]. В дальнейшем эта позиция не подвергалась сомнению, но в действительности меры по снижению зависимости благополучия страны от конъюнктуры цен на глобальных рынках энергоресурсов редко давали реальный эффект.

Между тем в большинстве стратегических документов значение диверсификации экономики выводилось на передний план. Например, в «Концепции долгосрочного социально-экономического развития Российской Федерации на период до 2020 года», утвержденной Распоряжением Правительства РФ №1662-р от 13.11.2009, обозначаются особые условия социально-экономического развития страны, в числе которых: «…сужение возможностей форсированного наращивания энергетического и сырьевого экспорта, адаптация экономики к ухудшению внешнеэкономической конъюнктуры и снижению мировых цен на нефть и сырье, а также развертыванию мирового финансового и экономического кризиса» [11]. Это обстоятельство создает потребность в создании экономики знаний и технологий, которая, согласно документу, должна к 2020 г. вносить в валовой внутренний продукт вклад, сопоставимый с нефтегазовым и сырьевыми секторами. Более того, при оптимистичном течении дел: «Потенциал вклада в ускорение темпов роста валового внутреннего продукта наукоемкой продукции и экономики знаний в 2014–2017 годах может сравняться с вкладом традиционных секторов и превысить вклад нефтегазового комплекса. К 2020 году доля нефтегазового комплекса в структуре валового внутреннего продукта сократится до 10–12 процентов (с 18,7 процента в 2007 году), а вклад сектора экономики знаний и высоких технологий увеличится до 17–19 процентов (с 10,9 процента в 2007 году)» [11]. Тем не менее, авторы Концепции подчеркивают и значимость инвестиций в сырьевой сектор экономики, а именно: 1. строительство новых трубопроводов; 2. разработку новых месторождений природных богатств; 3. совершенствование инфраструктуры; 4. разработку и внедрение перспективных технологий добычи минеральных ресурсов и др.

Очень похожие аргументы в пользу снижения ресурсной зависимости России значатся и в «Стратегии инновационного развития Российской Федерации на период до 2020 года», принятой 08.12.2011 Распоряжением Правительства РФ №2227-р. В перечне основных внешних вызовов экономики России значится: «Развитие альтернативной энергетики, появление экономически эффективных технологий добычи углеводородов из нетрадиционных источников, включая сланцы и нефтеносные пески, может привести к снижению спроса и цен на ключевые товары российского сырьевого экспорта, сокращению поступления в экономику России финансовых ресурсов, необходимых для модернизации, и, следовательно, к снижению значимости Российской Федерации в мировой политике» [13]. Согласно данному документу именно рост инновационной составляющей экономики способен снизить угрозу замещения импортируемых российских природных ресурсов альтернативными источниками энергии в европейских странах. Вместе с тем жизненно важно наращивать эффективность использования природного сырья внутри страны, развивать новые более современные способы его обработки: «Последовательное и прогнозируемое на долгосрочную перспективу ужесточение экологических, технических и санитарно-эпидемиологических требований, а также требований к энерго- и ресурсоемкости продукции (услуг) и используемых технологий, определение системы соответствующих поощрений и санкций, стимулирующих их создание и внедрение, по основным направлениям технологического развития российской экономики» [13]. Однако следует отметить, что те прогнозные значения, которые были заложены в Стратегии инновационного развития и Концепции долгосрочного социально-экономического развития, пока не сбываются. В частности, не было предсказано стремительное падение цен на нефть, произошедшее в конце 2014 г., также оказались завышены объемы экспорта нефти на фоне достаточно точного прогноза об объемах добычи «черного золота».

С началом третьего срока правления В.В.Путина внимание к проблеме ресурсной зависимости не уменьшалось, а, наоборот, обозначилось еще более четко. Так, в Послании Президента РФ Федеральному собранию в 2012 г. сказано: «Нас не может устраивать сегодняшняя ситуация, когда российский бюджет, социальная сфера фактически находятся в заложниках финансовых и сырьевых рынков других стран. Однобокая сырьевая экономика, мы об этом неоднократно говорили, не просто уязвима для внешних шоков. Главное, она не обеспечивает развитие и востребованность человеческого потенциала, не способна дать большей части нашего народа возможность найти применение своим силам, талантам, труду, образованию, а значит, по определению порождает неравенство. И, наконец, резервы сырьевой модели исчерпаны, тогда как интересы развития России требуют ежегодного роста не менее 5–6 процентов ВВП в ближайшее десятилетие» [4]. Слова Президента были подкреплены изданием знаменитых «майских» указов [16], которые должны были серьезно «встряхнуть» модель экономики России, обеспечив население высокотехнологичными рабочими местами, кардинально улучшив медицинские и образовательные услуги в стране и придав новый импульс сектору исследований и разработок.

Однако в Стратегии национальной безопасности, которая прошла последнюю редакцию с учетом Указа Президента РФ №483 от 01.07.2014, по-прежнему в качестве одной из главным проблем экономики России ставится зависимость от природных ресурсов: «Главными стратегическими рисками и угрозами национальной безопасности в экономической сфере на долгосрочную перспективу являются сохранение экспортно-сырьевой модели развития национальной экономики, снижение конкурентоспособности и высокая зависимость ее важнейших сфер от внешнеэкономической конъюнктуры, потеря контроля над национальными ресурсами, ухудшение состояния сырьевой базы промышленности и энергетики…» [15]. Симптоматично, что проблема ресурсной зависимости менее чем за 15 лет постепенно превратилась из препятствия экономическому роста в угрозу национальной безопасности, причем в упомянутых стратегических документах трудно найти информацию о том, какие по-настоящему успешные шаги были предприняты для снижения этой угрозы.

Еще одним важным стратегическим документом, напрямую связанным с поставленной проблемой, является «Энергетическая стратегия России на период до 2030 года», принятая распоряжением Правительства РФ №1715-р от 13.11.2009. В указанной Стратегии, как и во многих других, проводится анализ внутренних и внешних вызовов развитию российской энергетики. В число первых входит: «…переход страны от экспортно-сырьевого к ресурсно-инновационному развитию с качественным обновлением энергетики (как топливной, так и нетопливной) и смежных отраслей» [12]. А среди вторых указано: «Главный внешний вызов заключается в необходимости преодоления угроз, связанных с неустойчивостью мировых энергетических рынков и волатильностью мировых цен на энергоресурсы, а также обеспечения вклада энергетического сектора страны в повышение эффективности ее внешнеэкономической деятельности и усиление позиций России в мировой экономической системе» [12]. Ресурсно-инновационная траектория развития экономики России, по словам авторов документа, должна реализовываться путем активного инвестирования со стороны энергетического сектора в инновационные сферы, поскольку добывающие и перерабатывающие компании являются крупнейшими заказчиками для других отраслей (машиностроение, металлургия, химия, строительство, транспорт и др.). Другим направлением хеджирования внешних рисков выступает повышение технологичности экспорта: «Настоящая Стратегия предусматривает также диверсификацию товарной структуры экспорта энергоносителей за счет увеличения в экспорте доли энергетических продуктов с высокой добавленной стоимостью (нефтепродукты, сжиженный природный газ, газомоторное топливо, продукция газохимии и нефтехимии, электроэнергия)» [12]. В Энергетической стратегии России неоднократно подчеркивается, что внешняя энергетическая политика во многом определяет благополучие национальной экономической системы, а эффективные действия государственных органов в этой сфере определяют будущий рост экономики. В частности, в рамках этой политики необходимо разрешить следующие проблемы: 1. сокращение спроса и снижение цен на энергоносители вследствие мирового экономического кризиса; 2. слабая диверсифицированность рынков сбыта российских энергоресурсов и товарной структуры экспорта; 3. сохранение зависимости российского экспорта от стран-транзитеров; 4. политизация энергетических отношений России с другими странами; 5. низкий уровень присутствия российских энергетических компаний на зарубежных рынках.

Как и в большинстве других стратегических документов, основная ставка в процессе избавления России от «голландской болезни» делается именно на инвестирование сверхдоходов нефтегазовой отрасли в другие сектора экономики, а также на развитие целых групп технологий, позволяющих повысить эффективность производства и потребления энергии.

С целью учета ценового шока на мировом рынке энергоресурсов на высшем уровне было принято решение доработать стратегию энергетического развития России. В 2014 г. Минэнерго России подготовило проект такого документа – «Энергетическая стратегия России на период до 2035 года». Нельзя сказать, что эта версия документа кардинально отличается от принятой в 2009 г., однако по некоторым ключевым позициям прослеживаются более категоричные оценки текущей ситуации. Например, в число внутренних проблем опять включена «…чрезмерная зависимость от внешних нестабильных энергетических рынков» [2]. А в анализе внешнеэкономической деятельности в контексте использования природных богатств страны отмечается: «Мировые энергетические рынки, конъюнктура которых долгое время обеспечивала динамичное развитие энергетики и экономики страны, охвачены процессами глубокой трансформации, которые существенно меняют объемы и структуру спроса и ведут к обострению конкуренции на всех ключевых для России экспортных рынках энергоресурсов» [2]. Как и в версии 2009 г. предлагается перенаправлять сверхдоходы в инвестиции, стимулировать исследования и разработки в энергетическом и смежных секторах, также подчеркивается важность диверсификации направлений экспорта энергетических ресурсов и изменения его товарной структуры. Тем не менее, к ожидаемым результатам реализации Энергетической стратегии России относится: «сохранение Россией в предстоящие двадцать лет места в тройке мировых лидеров по производству и продаже энергоресурсов при существенном повышении гибкости экспортной политики за счет диверсификации экспорта – географической (достижение доли АТР в общем экспорте топлива и энергии в 39%) и продуктовой (увеличение доли газа в общем экспорте ТЭР до 34 %, в том числе сжиженного газа); увеличение объемов экспорта энергоресурсов на 20%, в том числе в страны АТР в 2,5–3,1 раза» [2]. Это положение свидетельствует о стремлении на уровне профильного министерства сохранить высокие объемы экспорта энергетических ресурсов, сохранив ресурсную зависимость экономики России.

В 2014–2015 годах стремительное падение мировых цен на нефть, напряженные отношения с западными партнерами и другие факторы привели к значительному замедлению роста экономики РФ. Дефицит государственного бюджета, падение реальных доходов населения, низкая инвестиционная активность последовательно доказывают неэффективность «ресурсной модели» экономики страны. Решительное высказывание премьер-министра РФ Д.А.Медведева на Гайдаровском форуме в 2015 г. служит тому подтверждением: «Старая энергосырьевая модель исчерпана. Это понимают все. Она не может дать ни ус