Неэргодическая экономика

Авторский аналитический Интернет-журнал

Изучение широкого спектра проблем экономики

Университеты мирового класса вчера и сегодня

В книге представлены результаты 4–летних исследований авторов по актуальным вопросам создания в России университетов мирового класса. Основная интрига работы состоит в том, что те подходы и критерии, которые на протяжении многих лет предъявлялись к отечественным университетам со стороны международного сообщества, в 2022 году потеряли смысл из-за начавшегося процесса деглобализации. Это требует пересмотра прежней парадигмы идентификации, оценки и управления крупными вузами страны. Тем самым в монографии рассматриваются два качественно разных этапа формирования передовых университетов России на фоне процессов, происходящих на мировом рынке высших учебных заведений. Все затрагиваемые вопросы иллюстрируются богатым статистическим материалом, включая данные ведущих рейтинговых продуктов. Изложение материала построено на дедуктивном подходе – от максимально общих и теоретических вопросов к конкретным и прикладным, вплоть до управленческих нюансов.

СОДЕРЖАНИЕ

 

ПЕРЕЧЕНЬ СОКРАЩЕНИЙ И ОБОЗНАЧЕНИЙ

6

ВВЕДЕНИЕ

11

ГЛАВА 1. ЧТО ТАКОЕ УНИВЕРСИТЕТЫ МИРОВОГО КЛАССА?

14

1.1. Понятие университета мирового класса: общие требования

14

1.2. Глобальные рейтинги университетов как информационная основа для идентификации университетов мирового класса

25

1.3. Переосмысление понятия университета мирового класса в новой геополитической обстановке

43

ГЛАВА 2. УНИВЕРСИТЕТЫ МИРОВОГО КЛАССА В ПЕРИОД ГЛОБАЛИЗАЦИИ

56

2.1. Глобальная конкуренция университетов в зеркале международных рейтингов

56

2.2. Алгоритм идентификации университетов мирового класса

77

2.3. Идентификация университетов мирового класса: эмпирические результаты

82

2.4. Университеты мирового класса и сопутствующие явления

111

ГЛАВА 3. УНИВЕРСИТЕТЫ
МИРОВОГО КЛАССА НА ЭТАПЕ ДЕГЛОБАЛИЗАЦИИ

132

3.1. Верификация университетов мирового класса: структурные несоответствия рейтинговых систем

132

3.2. Верификация университетов мирового класса: географические аберрации и причины нарушения инвариантности рейтингов

156

3.3. Верификация университетов мирового класса: технологический и гуманитарный тесты

174

3.4. Бесперспективность создания в России университетов мирового класса

187

ГЛАВА 4. УНИВЕРСИТЕТСКАЯ СИСТЕМА И РЕАЛЬНЫЙ СЕКТОР ЭКОНОМИКИ РОССИИ: ОСОБЕННОСТИ ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ

204

4.1. Генезис отрыва университетской системы России от потребностей рынка труда

206

4.2. Типовой портрет несоответствия структуры университетского сектора и национальной экономики России: макроэкономический и отраслевой аспекты

217

4.3. Типовой портрет несоответствия структуры университетского сектора и национальной экономики России: региональный аспект

240

4.4. Идентификация кадровых дисбалансов в отдельных регионах России

283

ГЛАВА 5. МЕХАНИЗМЫ СОПРЯЖЕНИЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ УНИВЕРСИТЕТОВ И РЕАЛЬНОГО СЕКТОРА ЭКОНОМИКИ

322

5.1. Становление предпринимательского университета: механизмы и барьеры

322

5.2. Сотрудничество университетов и бизнеса: передовой зарубежный опыт

350

5.3. Факторы роста доходов российских университетов от исследовательской деятельности

382

5.4. Государственные меры поддержки сотрудничества университетов и реального сектора экономики

411

ГЛАВА 6. РОССИЯ НА ПУТИ К ПРАКТИКО–ОРИЕНТИРОВАННЫМ УНИВЕРСИТЕТАМ

430

6.1. Российская практика сближения   университетов с реальным сектором экономики

430

6.2. Новые императивы стратегического партнёрства университетов и бизнеса

471

6.3. Общие положения реформы создания практико–ориентированных университетов в России

499

6.4. Переформатирование внутренней организационной структуры российских университетов

526

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

555

БИБЛИОГРАФИЯ

557

ПРИЛОЖЕНИЕ А

594

ПРИЛОЖЕНИЕ Б

612

ПРИЛОЖЕНИЕ В

628

 

Полная версия книги доступна в PDF-формате (см. выше)

 

 

 

Официальная ссылка на монографию:

 

Балацкий Е.В., Екимова Н.А., Юревич М.А. Университеты мирового класса вчера и сегодня. М.: Издательство «Перо», 2022. – 632 стр.

1076
20
Добавить комментарий:
Ваше имя:
Отправить комментарий
Публикации
The early twenty–first century witnessed the emergence of new phenomena, among them an unprecedented intensification of formalization and regulation within scientific activity. To explain this development, the article introduces several useful concepts: knowledge as an ordered set of original ideas, models, and theories, their justifications and proofs, along with statistical and historical illustrations; and the knowledge market as the process of coupling the segments of knowledge supply (production) and demand (needs), as well as the acts of their purchase and sale at a given price. To deepen understanding of the global knowledge market’s evolution, a three–sector model is proposed, comprising a knowledge core (fundamental, scientific knowledge), a periphery (auxiliary or secondary knowledge), and pseudo– or anti–knowledge (outdated, rejected, and erroneous knowledge). This structural model of the knowledge market enables a more focused examination of three global trends and their resulting phenomena: the first (the Great Castling) consists of the accelerated accumulation of knowledge to the point of transitioning from scarcity to surplus in the market; the second (the Great Inversion) entails the rising cost of knowledge production concurrent with a decline in its returns, such that the marginal cost of producing knowledge exceeds its marginal utility; and the third (the Great Erosion) signifies an increasing share of anti– and pseudo–knowledge within the total stock of knowledge. This corresponds to the development of crisis phenomena such as glut, unprofitability, and widespread defective output. It is precisely this crisis–ridden state of the market that has driven the evolutionary shift from the “knight of science” model (service model), in which past researchers were ready to make great sacrifices in the name of science, to the “bureaucrat and imitator” model (business model), in which today’s researchers largely adapt to the bureaucratic demands of their organizations and skillfully simulate scientific activity. Overcoming the current crisis may be possible through “unloading” the market by “writing off” outdated and irrelevant cognitive products, which entails a transition from an additive paradigm of knowledge acquisition to a subtractive one.
Начало XXI века ознаменовалось возникновением новых феноменов, среди которых беспрецедентное усиление формализации и регламентации научной деятельности. Для объяснения этого явления в статье вводится несколько полезных понятий: знание как некий упорядоченный набор оригинальных идей, моделей и теорий, их обоснований и доказательств, статистических и исторических иллюстраций; рынок знаний как процесс сопряжения сегментов предложения (производства) знаний и спроса (потребностей) на них, а также актов их купли–продажи по определенной цене. Для углубления понимания эволюции глобального рынка знаний предложена его трехсекторная модель, состоящая из ядра знаний (основного, научного знания), периферии (вспомогательных или вторичных знаний) и псевдо– или антизнаний (устаревших, отвергнутых и ошибочных знаний). Предложенная структурная модель рынка знаний позволяет более предметно рассмотреть три глобальных тренда и финальных феномена: первый (Большая Рокировка) состоит в ускоренном накоплении знаний вплоть до перехода от их дефицита на рынке к избытку; второй (Большая Инверсия) предполагает удорожание производства знаний с одновременным падением их отдачи, когда предельные издержки производства знания становятся больше их предельной полезности; третий (Большая Эрозия) означает увеличение доли анти– и псевдознаний в совокупном объеме знаний. Это соответствует развитию таких кризисных явлений, как затоваривание, убыточность и массовый брак. Именно такое кризисное состояние рынка привело к эволюционному переходу от модели «рыцаря науки» (модели служения), когда исследователи прошлого были готовы к большим жертвам во имя науки, к модели «бюрократа и имитатора» (бизнес–модели), когда современные исследователи преимущественно приспосабливаются к бюрократическим требованиям своих организаций и умело имитируют научную деятельность. Преодоление возникшего кризиса возможно за счет «разгрузки» рынка посредством «списания» устаревших и нерелевантных когнитивных продуктов, что сопряжено с переходом от аддитивной парадигмы познания к субстрактивной.
В статье рассмотрена проблема неравномерного распределения социальных рисков массовой роботизации обрабатывающей промышленности по регионам России в рамках национального проекта «Средства производства и автоматизации». Цель работы заключается в идентификации зон повышенной социальной уязвимости к технологической безработице. Методология исследования основана на авторском алгоритме качественной маркировки регионов с учетом трех критериев: доли занятости в обрабатывающих производствах, отраслевом «технологическом ядре» и поглощающей способности сферы услуг. Пороговые значения для маркировки регионов по трем критериям определялись эмпирически. Информационную базу составили данные Росстата об отраслевой занятости за 2024 год и нормативные акты Минпромторга. Результаты расчетов позволили определить 26 высокоуязвимых и 12 потенциально уязвимых регионов, сконцентрированных преимущественно в европейской части страны и на Урале, что создаёт угрозы экономической безопасности страны. Обоснована необходимость перехода от унифицированной к дифференцированной региональной политике. Предложены меры по заблаговременной переподготовке кадров через цифровые сертификаты, селективному стимулированию экономического роста в уязвимых региональных зонах и пространственному перераспределению технологических мощностей на Восток для укрепления технологического суверенитета России. Даны рекомендации для модификации портала Государственной информационной системы промышленности для учёта региональных коэффициентов и создания межведомственного совета.
Яндекс.Метрика



Loading...