Неэргодическая экономика

Авторский аналитический Интернет-журнал

Изучение широкого спектра проблем экономики

Концепция ускоренного накопления капитала и ее развитие Т.Пикетти

В статье рассматривается концепция ускоренного накопления капитала, предложенная французским экономистом Т.Пикетти. Обсуждаются разные формулировки и содержание трех законов капитализма, осуществлена их взаимная логическая увязка. Показано, что в трех законах заложено свойство саморегулирования накопления капитала. Раскрыт механизм роста социального неравенства в результате противоречия между первым законом капитализма и эффектом масштаба. Предложена обобщенная модель личного успеха, включающая четыре объясняющих элемента, в том числе фактор Пикетти.

1. Введение: возврат к старым проблемам

 

Наверное, не будет преувеличением сказать, что сущностью капитализма является доходное и имущественное неравенство. Природное неравенство в уме, силе и талантах людей капитализм подхватывает и в гипертрофированной форме воплощает в различных формах социального неравенства. Иногда это неравенство трактуется как естественный закон природы, иногда оно становится нестерпимым, вызывая революции и войны. Не удивительно, что этой проблематикой занимается целый раздел современной экономической науки – Public Economics. И именно в эпицентр этой проблематики «выстрелила» книга французского экономиста Тома Пикетти, переведенная на русский язык в 2015 г. и еще раз переизданная в 2016 г. (Пикетти, 2016).

Означенная книга явилась заметным событием в интеллектуальной жизни Запада, вызвав волну как хвалебных, так и критических отзывов. Фактически Пикетти после выхода своей книги стал не просто знаменитостью, а мегазвездой. Этому во многом способствовало название книги, которое спровоцировало сравнение ее автора с К.Марксом – независимо от их сходства и различий (Тома Пикетти…, 2015).

После выхода в 2013 г. книги в свет на французском языке, она были переиздана в 2014 г. на английском языке в престижном издательстве Гарвардского университета. Все ведущие мировые издания – «Business Week», «The Financial Times», «The Economist», «The New York Times» – откликнулись на выход монументального фолианта серией публикаций, а «McKinsey» признала его бизнес–книгой года. По состоянию на конец 2014 года манускрипт Пикетти был издан суммарным тиражом более 1,5 млн. экземпляров, причем бумажная версия книги продавалась даже лучше, чем электронная (Мур, 2014).

Среди критиков работы Пикетти отметились бывший глава Банка Англии М.Кинг и бывший министр финансов США Л.Саммерс (Крутаков, 2015). Обратили внимание на труд французского экономиста в МВФ и других экономических организациях, ее цитируют и хвалят Б.Обама и К.Лагард (Мануков, 2014). Французского профессора приглашают на выступления в ООН, а в мире шоуменов от экономики он востребован не меньше, чем отметившие важность его книги нобелевские лауреаты П.Кругман и Дж.Стиглиц. Сам Пикетти развивает свой успех, активно выступая в многочисленных ток-шоу, отвечая на вопросы ведущих деловых и финансовых изданий, давая остроумные комментарии по вопросам актуальной экономической политики. Подобная популярность даже получила соответствующее название – «Пикетти–мания» (Володин, 2015). Логическим продолжением популистского ралли Пикетти явилось его появление в эфире у американского сатирика С.Кольбера. Ну а вершиной его триумфа можно считать производство футболки с его знаменитой формулой «r>g» (доходность капитала превышает темпы экономического роста), которая стала хитом продаж в интернет–магазине телешоу. Один из номеров журнала «Business week» поддержал повальную одержимость профессором, выйдя под обложкой «Пикетти-мания», стилизованной под подростковый журнал с сердечками и звездочками (Уржумцев, 2014). Дополнительную популярность Пикетти добавил и тот скандальный факт, что он отказался от ордена Почетного легиона, которым был награжден по решению президента Франции Ф.Олланда (Экономист Пикетти…, 2015).

Разумеется, такой успех имеет и оборотную сторону. Пикетти пропагандировал свою доктрину, в частности, и в Германии, работая сверхурочно и представляя свои взгляды широкой немецкой аудитории. Это дало повод некоторым критикам упрекать его в том, что он плохо смотрится на телевизионном экране, поскольку ему не хватает чувства юмора, а он все равно не отступает в своем стремлении обеспечить дальнейший рост проданных экземпляров его книги (Макклоски, 2016, С.153).

Россию не миновала Пикетти–мания. В стране появилось множество оригинальных рецензий на его книгу (Черныш, 2016), а в некоторых из них даже систематизировалась вся предыдущая критика Т.Пикетти (Шестаков, 2016). Можно отметить и специальные переводы разгромных рецензий зарубежных экономистов (Макклоски, 2016). Были организованы встречи и интервью с Т.Пикетти, в ходе которых журналисты уточняли позицию автора по многим вопросам (Интервью…, 2016). В связи с этим существует очевидная опасность повторений того, что уже было сказано, а потому сконцентрируем внимание на тех аспектах, которые либо не поднимались предыдущими авторами, либо упоминались ими вскользь.

Развитая Т.Пикетти аналитическая схема пока не получила официального названия, в связи с чем в дальнейшем она будет нами именоваться как концепция ускоренного накопления капитала (КУНК). По нашему мнению, именно этот тезис является главным рефреном монументального фолианта Пикетти, и именно эту мысль он пытается обыгрывать со всех сторон.

 

2. Методология новой концепции

 

Методология, лежащая в основе КУНК, является во многом нетипичной для современных экономических теорий. Суть этой методологии можно выразить так: элементарная теория плюс метод стилизованных фактов (МСФ). Во всей книге Пикетти присутствует только одна теоретическая конструкция (формула связи темпов экономического роста и массы капитала), все остальное – массивы цифр и стилизованные примеры (кейсы).

В основе такого подхода лежит глубокое убеждение автора в том, что сила современного математического инструментария сама по себе не способна обеспечить глубокого понимания экономических реалий. Об этом, в частности, свидетельствует следующая фраза: «Слишком долго экономисты пытались определить свою идентичность исходя из своих якобы научных методов. На самом деле эти методы основаны прежде всего на неумеренном использовании математических моделей, которые зачастую представляют собой лишь оправдание их существования и способ завуалировать пустоту их суждений… Эти методы часто приводят к пренебрежению уроками истории и к забвению того, что исторический опыт остается для нас главным источником знаний» (Пикетти, 2016, с.588). Тем самым Пикетти отдает предпочтение историческим фактам, а саму историю ставит во главе угла всего исследования.

Призывы к крайне осторожному отношению ко всем математическим сущностям у Пикетти разбросаны по всей работе. Методологическим рефреном книги является следующий афоризм: «Исследования в области общественных наук не преследуют цель установить математически точные истины и заменить собой демократические и состязательные общественные дебаты» (Пикетти, 2016, с.585). Говоря о верхней границе прогрессивного налога, экономист формулирует еще один принцип: «Ни одна математическая формула или эконометрический расчет не дают возможности точно узнать, какая ставка должна применяться и начиная с какого уровня дохода следует вводить такую ставку» (Пикетти, 2016, с.517).

В одном месте французский профессор даже откровенно иронизирует по поводу методологического плюрализма: «Существует тысяча и один способ проводить исследования в области общественных наук, которые далеко не всегда необходимы и не отличаются ярким воображением» (Пикетти, 2016, с.590). Тем не менее, по мнению Пикетти, все люди без исключения должны интересоваться деньгами, их измерением и всеми связанными с ними фактами и процессами, ибо «отказ считать деньги редко когда играет на руку самым бедным» (Пикетти, 2016, с.591).

Скудный арсенал теоретических конструкций Пикетти с лихвой восполняет эмпирикой. Здесь следует сделать ряд замечаний. Дело в том, что сегодня уже есть яркие примеры того, как используются качественные стилизованные примеры из прошлого для объяснения теоретических положений (Аджемоглу, Робинсон, 2015), а также для определения новых трендов в развитии (Балацкий, 2015). Пикетти же делает акцент на количественных стилизованных фактах, которые фиксируют экономические закономерности. Именно набор этих прекрасно подобранных и сконструированных стилизованных фактов и образует ядро всей КУНК. Однако для формирования более яркой картины Пикетти активно использует и более простые примеры – из художественной литературы и кинематографа. В связи с этим по всей книге разбросаны яркие зарисовки из романов Оноре де Бальзака и Джейн Остин, а также из фильмов Квентина Тарантино и т.п. Все вместе это придает изложению не только изрядную колоритность, но и академическую убедительность. Безусловно, что такой способ изложения глобальных проблем современности является очень эффективным и полностью обоснованным.

Вместе с тем нельзя не отметить и те недостатки, которые характерны для «Капитала в XXI веке».

Во-первых, это нарочитая дескриптивность КУНК. Фактически Пикетти предоставляет читателю масштабную «фотографию» истории накопления мирового капитала, на основе которой он делает прогнозы и экстраполяции. При этом причины и движущие силы этого процесса остаются за бортом объяснения. Даже свой знаменитый закон r>g он обсуждает лишь с точки зрения последствий, а не причин, его породивших. Здесь невольно напрашивается сравнение КУНК со знаменитой концепцией инклюзивных институтов, предложенной Д.Аджемоглу и Дж.Робинсоном (Аджемоглу, Робинсон, 2015), и это сравнение явно не в пользу КУНК.

Во-вторых, у Пикетти присутствует теоретическая эклектичность и методологическая небрежность. Например, он говорит о тенденции к понижению доходности капитала по мере его накопления на фоне обсуждения эффекта масштаба, в соответствии с которым доходность капитала растет по мере роста его размера. Логическую коллизию в существовании этих двух разнонаправленных эффектов читатель должен разрешить сам. Весьма грубо Пикетти сопоставляет свой закон понижения отдачи капитала с одноименным законом К.Маркса, хотя у последнего речь шла только об основном (производственном) капитале и технологическом прогрессе. Кстати, и свой знаменитый закон Пикетти формулирует очень нестрого и неаккуратно. Учет этих нюансов читатель должен осуществлять самостоятельно.

В-третьих, в книге присутствует явная недосказанность и отсутствие исторических интерпретаций. Например, блестящий пример сопоставления объема капитала в Европе, Севере и Юге США (Пикетти, 2016, с.166) никак не поясняется. Это особенно странно, если учесть, что сам Пикетти идентифицирует себя, скорее, как историка, нежели экономиста. Тогда тем более было бы логично получить от него подробное объяснение причин и последствий выявленных различий в объеме капитала Севера и Юга США.

И, наконец, нельзя не отреагировать на гигантский объем «Капитала в XXI веке». Насколько оправдано изложение КУНК на 600 страницах большого формата? Можно ли изложить авторскую концепцию более коротко?

На наш взгляд, книга изобилует похожими и бесконечно повторяющимися примерами и цифрами, которые загромождают общую идею и не дают ничего нового для понимания сути излагаемого. Автор сделал нестандартный ход, выложив в открытом доступе на сайте все приложения к своей книге. Однако возникает ощущение, что туда можно было безболезненно переместить еще полкниги.

Сказанное позволяет констатировать, что работа Пикетти отнюдь не идеальна по форме подачи материала, однако это не меняет основного вывода о том, что ее содержание достойно самого тщательного рассмотрения и обсуждения.

 

3. Накопление и трансформация капитала

 

Пикетти начинает свой анализ с пояснения режима так называемой мальтузианской ловушки, которая была преодолена в момент становления капиталистического строя. Так, с начала нашей эры до 1700 года темпы демографического роста в среднем составляли 0,06%, а темпы душевого дохода – 0,02%. Начиная с 1700 года данные темпы возрастают на 1–2 порядка, что знаменует собой настоящую экономическую революцию. Так, с 1700 по 2012 гг. население мира увеличивалось темпом в 0,8%, что привело к его возрастанию в 3 раза; душевой доход за этот же период прошел путь от 70 до 760 евро, увеличившись почти в 11 раз. Такие изменения не могли произойти сами по себе – в их основе лежал процесс накопления гигантской массы капитала.

Для уяснения количественной картины динамики этого процесса Пикетти использует показатель относительной массы капитала β=K/Y, где K – объем капитала общества; Y – национальный доход (объем чистого производства). Проведенные расчеты показывают, что в Европе данный коэффициент с 1700 года долгое время находился в районе 700%. Неудивительно, что такая масса капитала привела в действие маховик экономического роста и запустила демографическую спираль.

Проводя данный анализ, Пикетти под капиталом понимает все экономические активы, получившие рыночную оценку. Это сельскохозяйственные земли, жилье, чистый иностранный капитал и прочий внутренний капитал, включающий промышленные и финансовые активы. В связи с этим примечателен следующий факт: за исследуемый период с XVIII века структура капитала в Европе и Америке кардинально изменилась – на смену земельному капиталу пришел капитал недвижимый, промышленный и финансовый. Это происходило за счет осознания того, что земля сама по себе не является большим благом, а становится таковым лишь по мере вложения в нее иного капитала – человеческого и денежного, что и превращает землю в реальную ценность. Кусок земли в открытом поле вдали от человеческих поселений и кусок земли в центре мегаполиса имеют совершенно разную цену, что обусловлено разным объемом сопутствующих вложений в эти земли. Параллельное развитие промышленности и финансовых институтов привело к возникновению новых форм капитала – акций, облигаций, патентов, деривативов и т.п., что ведет к возрастанию их доли в общем объеме имущества. Таким образом, по мере социальной эволюции происходит зримая трансформация мирового капитала, проявляющаяся в его реструктуризации. При этом любопытно, что такие метаморфозы капитала происходили на фоне почти неизменной его общей величины на протяжении весьма длительного времени. Иными словами, для поддержания социального порядка основополагающее значение имеет масса капитала, тогда как его структура носит вспомогательный характер.

Говоря о формах капитала, нельзя не упомянуть оригинальный пассаж Пикетти, касающийся введения такого вида имущества, как рабы. Подобная форма капитала имеет временный и локальный характер – она существовала преимущественно в США и на ограниченном историческом отрезке, после чего бесследно исчезла. Во многом феномен рабовладения был вызван тем фактом, что освоение Америки шло на фоне явного и, быть может, даже чрезмерного дефицита капитала – к концу XVIII века величина β там была лишь немного выше 300%. На первый взгляд, США в эпоху до Гражданской войны представляли собой мир без капитала, однако на самом деле все было не так плохо – прибавление стоимости рабов поднимало эту планку почти до 500%. Тем самым рабовладение выступило своеобразным амортизатором «недокапитализации» Америки – спрос породил предложение. Проведенные расчеты показывают, что общая стоимость рабов США составляла порядка 150% национального дохода, что примерно соответствовало стоимости сельскохозяйственных земель. При этом доходность невольничьего капитала составляла не стандартные 5%, а 7–8% и выше, т.е. данный вид капитала не только увеличивал общую массу имущества, но и поднимал его отдачу.

Второй поразительный факт проведенных Пикетти расчетов состоит в том, что масса капитала на Юге США была почти вдвое больше, чем на Юге страны, причем это преимущество обеспечивалось практически полностью невольничьим капиталом. Это неудивительно, если учесть, что в 1800 году рабы составляли 20% населения Соединенных Штатов, тогда как в южных штатах эта цифра достигала 40%. Тем самым Гражданская война явилась столкновением богатого, но технологически отсталого Юга с бедным, но технологически передовым Севером. На наш взгляд, это во многом проливает свет на всю историю Америки, однако Пикетти не дает никакой дополнительной интерпретации данного события, предоставляя это читателю. Все, что мы можем в данном случае сделать, это выдвинуть гипотезу о том, что Север, не имевший географических условий для широкого распространения рабства, стремился уравнять условия конкуренции за счет внедрения технологий и единых институтов, лишающих Юг исходного преимущества в обеспеченности капиталом. Более того, процесс объединения страны в рамках федерального союза помимо всего прочего давал еще и эффект масштаба, плоды которого пожинали технологически более развитые регионы и их резиденты. Не случайно вслед за Соединенными Штатами волна создания федеральных союзов накрыла Германию, Канаду, Австралию, Южную Африку и Бразилию (Тойнби, 2011, с.42).

Третий и, пожалуй, главный вывод Пикетти состоит в том, что динамика мирового капитала имеет U–образную форму. Как оказывается, процесс накопления капитала имел явный провал на историческом интервале 1914–1970 гг., после чего он снова начал расти, достигнув во втором десятилетии XXI века примерно того уровня, который был в начале XX века. Этот момент является ключевым, так как вскрывает главную опасность современности. Дело в том, что слишком большая масса капитала порождает разнообразные социальные проблемы. Прежде всего, это превращение капитала в ренту, т.е. в нетрудовой доход. Как пишет Пикетти, «капитал никогда не бывает спокойным: он всегда связан с риском и требует предпринимательского чутья…; и в то же время он всегда имеет тенденцию к превращению в ренту тогда, когда накапливается в неограниченных масштабах: это его призвание, его логическое предназначение» (Пикетти, 2016, с.123). Наличие в обществе слишком большого потока нетрудовых доходов порождает социальные конфликты. Кроме того, и сам капитал начинает переживать проблемы с перенакоплением. Логика здесь проста: отдача (доходность) от капитала определяется 1) технологиями, которые закупаются на капитал, и 2) доступностью самого капитала. Однако «избыток капитала убивает капитал» (Пикетти, 2016, с.216). Для иллюстрации этого тезиса Пикетти записывает простейшую формулу, которую он называет первым законом капитализма: α=rβ, где α=D/Y – доля дохода с капитала (D) в национальном доходе (Y); r=D/K – отдача (доходность) от капитала (K).

На самом деле записанная формула является простым тождеством, в котором увязываются относительная доходность капитала (α) с его относительной массой (β) посредством рентабельности капитала (r). Если учесть, что одновременно выполняется баланс Y=D+W, где W – затраты на заработную плату (трудовые доходы), то искомая формула подводит к тезису, который действительно выступает в качестве базового закона капитализма: рост массы капитала ведет к снижению его доходности [1], т.е. ∂r/∂β<0. Этот тезис автоматически вытекает из предположения, что при достижении α некоторой максимальной величина (близкой к 1), левая часть уравнения α=rβ становится фиксированной константой, а любое увеличение β будет компенсироваться уменьшением r.

Опираясь на эту логику, легко понять, почему мир в начале XX века начали сотрясать чудовищные катаклизмы в виде Первой мировой войны, Великой депрессии, Социалистической революции, Второй мировой войны и т.п. Европейский капитал в поисках большей доходности провоцировал передел мира посредством войн, а возникшее неравенство и несправедливость в распределении доходов привели к возникновению социалистического строя. Главная интрига состоит в том, что сегодня мир находится примерно в том же состоянии, что и накануне всех этих событий. Подобное совпадение не может не настораживать, и именно этот факт является исходной точкой всех последующих дискуссий.

Особый интерес представляют интерпретации Пикетти. Например, базовый закон капитализма по своей сути совпадает с законом К.Маркса о тенденции к понижению нормы прибыли. Однако Маркс выводит этот закон, опираясь на предположение о том, что в ходе технологического прогресса увеличивается органическое строение капитала, т.е. отношение между основным и переменным капиталом (K/W→∞), а Пикетти – на общее свойство рынка понижать цену в ответ на рост предложения (β=K/(D+W)→∞). При этом в пределе и у Маркса, и у Пикетти фигурирует полностью автоматическое производство, которое обслуживается роботами, а потому трудовые доходы отсутствуют; эксплуатация роботов (мертвого капитала) не имеет смысла. Тем самым разные методологические подходы и теоретические рассуждения стыкуются в рамках простой формулы под названием первый закон капитализма и дают одинаковый содержательный результат.

Другая интерпретация состоит в объяснении причин «списания» мирового капитала в период 1914–1970 гг. Это физические разрушения имущества в ходе боевых действий во время мировых войн и революций, падение цен на многие активы (цены на жилье, арендная плата), массовая национализация предприятий, аннулирование иностранных долгов (вкладов) в ходе социалистической революции в России и национализации в ходе деколонизации многих стран (Суэцкий канал в Египте), экспроприация капиталов в процессе внедрения прогрессивного налога на доходы и капитал и введения высоких ставок налога на наследство и т.п. Все это верно, но все-таки Пикетти явно недооценивает роль сосуществования двух систем – капиталистической и социалистической. Хочется напомнить, что в 1917 году мировой капитализм испытал шок, от которого он смог оправиться только к 1980-м годам. И если после Первой мировой войны капитализму противостояла одна огромная социалистическая страна, то после Второй мировой войны появилась мировая система социализма, которая оказывала на капиталистическую систему еще большее давление. Примитивное игнорирование норм социальной справедливости грозило всем капиталистическим государствам революциями и политическими переворотами. Если говорить о сегодняшнем дне, то былое жесткое противостояние отчасти снялось, однако над капитализмом по-прежнему нависает пример коммунистического Китая, успехи которого вполне могут породить желание перенять его модель развития.

 

4. Накопление капитала и экономический рост: проблема противостояния

 

Феномен накопления капитала самым тесным образом сопрягается с экономическим ростом, в связи с чем Пикетти останавливается на обсуждении этого тонкого вопроса. Прежде всего, он справедливо подчеркивает, что постоянные темпы прироста производства означают экспоненциальную динамику взрывного типа. Экономический рост темпом в 1% приводит к тому, что общество переживает постоянное и глубокое обновление (Пикетти, 2016, с.109). Например, на протяжении последних 30 лет рост в Европе, США и Японии не превышал 1,0–1,5%, однако в начале этого периода не существовало ни Интернета, ни мобильных телефонов, воздушный транспорт большинству людей был недоступен, а большая часть современных медицинских технологий еще не была разработана (Пикетти, 2016, с.108). Сегодня годовые темпы роста производства большинства государств, как правило, не превышают 1,0–1,5%. Более активный рост происходит в странах, находящихся в стадии догоняющего развития; когда этот процесс завершается, темпы снижаются. Кроме того, данное явление не может охватывать весь мир (Пикетти, 2016, с.106). Тем не менее, в широких кругах продолжает доминировать мнение, что нормальный рост составляет 3–4% в год. Пикетти совершенно справедливо утверждает, что это логическая и историческая иллюзия (Пикетти, 2016, с.107).

Подобные рассуждения и статистика подводят Пикетти к выводу, что человечество стоит накануне перехода в режим низких темпов экономического роста. Надо сказать, что скепсис Пикетти по поводу перспектив бесконечного роста разделяют многие экономисты. Достаточно напомнить, что Д.Норт откровенно утверждал, что феномен экономического роста – это не правило, а исключение из правила. Несмотря на то, что в последние два столетия экономический рост превратился в норму общественной жизни, Норт настаивает на том, что это уникальное явление и в скором времени оно может «захлебнуться» (Норт, 2010, с.193).

Чем же грозит миру переход к низким темпам экономического роста?

Для ответа на этот вопрос Пикетти использует простейшую формулу, которую он называет вторым законом капитализма: β=s/g, где s=I/Y – норма ч