Неэргодическая экономика

Авторский аналитический Интернет-журнал

Изучение широкого спектра проблем экономики

Куда расти ученому

В России идет борьба за достойную зарплату научным работникам вузов и исследовательских организаций. Однако в погоне за цифрами был упущен важный момент в организации науки – наличие разветвленной системы должностных окладов. В результате научные кадры страны надолго застревают на одной должности и теряют стимулы к дальнейшему наращиванию усилий для следующего рывка. Между тем в зарубежной практике есть подходы, устраняющие названный недостаток российской системы.

Когда двигаться некуда

 

В последнее время в России власти буквально «заставляют» администрацию вузов и институтов достойно оплачивать труд ученых и преподавателей в соответствии с так называемым «зарплатным» указом президента.

Данная мера явилась своеобразной реакцией на полный «провал рынка» к 2012 году, когда профессора столичных университетов стали получать меньше учителей начальных классов средних школ. Такого не было нигде в мире!

Однако в погоне за конкретными экономическими параметрами и нормативами чиновники выпустили из внимания другую важную проблему – отсутствие полноценной карьерной лестницы в академической сфере. Действующая градация научных должностей, заимствованная из советского прошлого, выглядит откровенно примитивной и безвозвратно устаревшей. Можно констатировать: сегодня в стране фактически не существует системы вертикальной ротации научных кадров, что лишает ученых стимулов к новым достижениям.

Для иллюстрации приведу пример из собственной жизни. Так случилось, что свой докторский диплом я получил в 30 лет, а через два года пошел работать в Государственный университет управления. Занял должность профессора, что вроде бы было вполне логично для человека с ученой степенью доктора, работавшего в хорошем исследовательском институте заведующим сектором и имевшего множество публикаций в приличных журналах. Однако в свои 32 года я оказался на вершине должностной университетской иерархии. Двигаться дальше было уже некуда. Мне могут возразить, что оставалась возможность стать заведующим кафедрой, деканом, проректором или ректором. Отвечу: эти должности являются административными, а не научными и не предполагают активной исследовательской деятельности. К тому же, их получение зачастую связано с интригами, «дружбой» с нужными людьми, участием в административном процессе и т.д. На мой взгляд, ситуация, когда молодой человек упирается в должностной потолок в 30 с небольшим лет, является вопиющей.

Замечу, что сегодня молодые доктора уже не редкость, и описанный случай из уникального уже постепенно превращается в типовой. Причина такого положения дел – отсутствие адекватной должностной иерархии. В этом смысле наука проигрывает многим отраслям и государственным структурам, где имеется разветвленная должностная система.

 

А как у них?

 

Сегодня в вузах практически всех стран мира действует система академических должностей, где в качестве низового звена фигурирует позиция лектора. Например, в Австралии четыре низовые должности представляют собой «разновидности» лектора: ассоциированный лектор (начальный уровень), лектор уровня В, лектор уровня А, старший лектор. Выше стоят должности ассоциированного профессора и (полного) профессора. Иными словами, сама опция чтения лекций в западных университетах представляет собой низовую компетенцию, которую способны выполнять начинающие сотрудники. Позиция же профессора, наоборот, предполагает не столько чтение лекций, сколько научную работу и деятельность по организации и координации исследований. В США полный профессор обычно выполняет наиболее сложные функциональные обязанности – проводит исследования, руководит докторантами (аспирантами), обеспечивает взаимодействие между учеными и частными компаниями, финансирующими соответствующие темы, добывает гранты и отвечает за их выполнение. Для реализации означенных функций нужны высокая научная квалификация и большой опыт исследовательской работы, что и предполагает позиция профессора.

При сравнении указанной системы с российским университетским укладом можно видеть принципиальные отличия. Так, в России по традиции миссия профессора состоит, прежде всего, в чтении лекций. Более того, считается, что для действующего профессора недопустимо освобождение от лекционной нагрузки; в противном случае ему грозит перевод на иную должность, связанную с чисто исследовательской работой. Последняя у нас ведется в лабораториях младшими, старшими, ведущими и главными научными сотрудниками, тогда как преподавание осуществляется на кафедрах работниками преподавательских должностей. Только в самое последнее время предпринимаются попытки интегрировать эти два вузовских сегмента в рамках так называемого «эффективного контракта» (ЭК), однако по целому ряду причин это плохо получается: замещение нагрузки двух типов неэквивалентно, постоянно возникают разрывы в финансовой логистике, а планировать внебюджетные доходы от исследований в рядовых вузах почти невозможно.

В странах Запада, например, в тех же США, разведение опций преподавания и исследования осуществляется за счет введения разных статусов вузов. Например, колледжи ориентированы исключительно на преподавание в рамках программ бакалавриата и слабо задействованы в исследовательском процессе. В Бразилии также используется деление вузов на государственные исследовательские университеты и на государственные университеты, ориентированные на преподавание, а также на элитные частные университеты. В Канаде различают докторские, комплексные и бакалаврские университеты.

Наши власти также идут по этому пути, вводя разные статусы для вузов: ведущие классические университеты, национальные исследовательские университеты, федеральные университеты, опорные вузы. Обычно действует простое правило: чем выше статус вуза, тем больше исследовательская составляющая и тем выше гарантированная зарплата. Однако присвоение вузу того или иного статуса почти никак не сопрягается с требованиями, предъявляемыми к их сотрудникам. Между тем было бы логично, если бы в обычных вузах преподавателей не обременяли исследовательской опцией, а в статусных университетах эта опция, наоборот, доминировала.

Одна из болевых точек современных российских вузов – отсутствие достаточного числа исследовательских подразделений и научных сотрудников. Фактически многие наши университеты превратились в продолжение школы, где просто учат студентов, и никаких исследований практически не ведется. Было бы неразумно обременять все вузы страны научными лабораториями и центрами, однако ведущие университеты просто обязаны их иметь. Для этого можно было бы установить регламентирующие нормативы для вузов разного статуса. Например, в опорных вузах доля исследователей (научных сотрудников) в общем числе персонала должна составлять 10%, в федеральных университетах – 25%, национальных исследовательских университетах – 40%, ведущих классических университетах – 45%. Данная категория работников должна быть полностью освобождена от преподавания и именно она должна генерировать те новые знания, которые будут ретранслировать студентам преподавателями.

Разумеется, приведенные цифры являются ориентировочными и подлежат публичному обсуждению. Однако наличие специальных статусов у вузов без соответствующих научных обязательств представляется, по крайней мере, странным.

Еще одно важное отличие российской системы университетских должностей от западных аналогов состоит в том, что почти во всех зарубежных вузах действует дополнительная система градации должностей. Как правило, это проявляется в наличии трех уровней в оплате труда работников каждой категории – нижнего, среднего и верхнего. Подчеркнем, что более дробная должностная и тарифная сетка для сотрудников университетов, учитывающая три ранга каждой должностной категории, действует практически во всех странах мира – Австралии, Израиле, Италии, Норвегии, Малайзии, Нигерии, ЮАР, Саудовской Аравии, Китае и т.д. Типичный пример такой системы, действующей в Израиле, приведен в табл.1; оплата самого нижнего уровня взята за 100%.

У нас же, как известно, до сих пор действует единая ставка для конкретной университетской должности – ассистента, преподавателя, старшего преподавателя, доцента и профессора; никакие дополнительные градации для этих должностей не предусмотрены. Иными словами, зарубежные системы оплаты труда университетских сотрудников содержат больше степеней свободы, а, следовательно, и больше стимулов. Таким образом обеспечивается непрерывность и плавность карьерного роста: человек даже в рамках своей должности получает периодические повышения, чем обеспечивается активная вертикальная ротация кадров. В противном случае работник «застревает» в рамках полученной должности на долгие годы без какого-либо прогресса в карьерном росте и заработках. В России это одна из важных проблем, порождающая застой в мотивации преподавателей к дальнейшему квалификационному росту.

 

Таблица 1. Относительная заработная плата университетских должностей в Израиле, %.

Должность

Градация

нижний

средний

верхний

Профессор

157,8

182,6

217,7

Доцент

129,7

136,3

151,6

Старший лектор

111,9

123,8

125,7

Лектор

100,0

100,9

107,5

 

 

Таблица 2. Отношение заработка преподавателя к средней заработной плате по экономике в Чехии (%), 2008 г.

Академическая должность

Относительная заработная плата, %

Профессор

253,8

Доцент

195,7

Старший ассистент

133,6

Ассистент

105,1

Лектор

110,9

 

Следует обратить внимание на существующие пропорции в заработках университетских работников и прочих занятых. Практически во всех странах мира соблюдается относительно высокий уровень оплаты труда сотрудников университетов и научных учреждений. Как правило, зарплата профессора примерно в 2,5 раза превышает среднюю по стране, а заработок лектора – немного превышает средний уровень. В качестве типичного примера рассмотрим систему оплаты труда в вузах Чехии (табл.2).

Приведенные пропорции близки к тем, которые заданы в «дорожной карте» Правительства РФ на 2017–2018 гг. Тем самым российские власти стараются вывести научных сотрудников страны на международные нормы (пропорции) оплаты труда, что говорит о правильно выбранном векторе реформ.

 

Есть предложение!

 

Мне представляется оправданным и полезным использование в университетах, равно как и исследовательских учреждениях России детальной градации должностей по аналогии с табл. 1, а также относительной зарплатной сетки по аналогии с табл. 2. В этом случае рекомендуемую систему оплаты труда работников вузов можно представить в форме табл. 3, где относительная заработная плата представляет собой гарантированную зарплату (базовый оклад), которая в соответствии с рекомендациями Минобрнауки России должна составлять 70% от всего дохода работников вузов. По аналогии можно предложить аналогичную тарифную сетку для работников вузов применительно к стимулирующим выплатам, которые в соответствии с рекомендациями Минобрнауки России должны составлять 30% от всего дохода работников вузов (табл.4).

 

Таблица 3. Рекомендуемая зарплатная сетка базового оклада ППС вузов.

Квалификационный уровень

Должность

Градация (ранги)

Относительная заработная плата
(к средней зарплате по региону), %

1

Профессор (П)

1

260

2

250

3

240

2

Доцент (Д)

1

210

2

200

3

190

3

Старший преподаватель (СП)

1

160

2

150

3

140

4

Ассистент (А), преподаватель (П)

1

110

2

100

3

90

 

 

Таблица 4. Рекомендуемая должностная сетка стимулирующей надбавки ППС вузов.

Квалификационный уровень

Должность

Градация (ранги)

Относительная величина стимулирующей надбавки
(к средней зарплате по региону) (k), %

1

Профессор (П)

1

111

2

107

3

103

2

Доцент (Д)

1

90

2

86

3

81

3

Старший преподаватель (СП)

1

69

2

64

3

60

4

Ассистент (А), преподаватель (П)

1

47

2

43

3

39

 

Представленные цифры рассчитаны, исходя из существования некоей «эталонной» кафедры, в которой строго соблюдены разумные пропорции в наличии сотрудников соответствующих должностей.

Аналогичную градацию можно предложить и для «эталонной» лаборатории в исследовательских организациях России и научных подразделениях вузов (табл. 5 и 6).

 

Таблица 5. Рекомендуемая зарплатная сетка базовых окладов научных сотрудников исследовательских учреждений.

Квалификационный уровень

Должность

Градация (ранги)

Относительная заработная плата
(к средней зарплате по региону), %

1

Главный научный сотрудник (ГНС)

1

260

2

250

3

240

2

Ведущий научный сотрудник (ВНС)

1

230

2

220

3

210

3

Старший научный сотрудник (СНС)

1

200

2

190

3

180

4

Научный сотрудник (НС)

1

140

2

130

3

120

5

Младший научный сотрудник (МНС)

1

110

2

100

3

90

 

Внедрение предлагаемой зарплатной сетки должно сопровождаться подкреплением соответствующими положениями эффективного контракта, в котором следует оговаривать процедуру повышения ранга сотрудника в рамках означенной должности, включая минимальные сроки пребывания в статусе одного ранга, а также условия, которые должны быть соблюдены для повышения должности и ранга. Тем самым инструмент ЭК можно сделать более гибким и разнообразным, а также лучше приспособленным к стимулированию должностного роста.

 

Таблица 6. Рекомендуемая зарплатная сетка стимулирующей надбавки научных сотрудников исследовательских организаций.

Квалификационный уровень

Должность

Градация (ранги)

Относительная величина стимулирующей надбавки
(к средней зарплате по региону) (k), %

1

Главный научный сотрудник (ГНС)

1

111

2

107

3

103

2

Ведущий научный сотрудник (ВНС)

1

99

2

94

3

90

3

Старший научный сотрудник (СНС)

1

86

2

81

3

77

4

Научный сотрудник (НС)

1

60

2

56

3

51

5

Младший научный сотрудник (МНС)

1

47

2

43

3

39

 

Предлагаемая нехитрая схема оплаты труда ученых дает работникам перспективу, что имеет огромное значение. Разумеется, все приведенные цифры даны в качестве некоей точки отсчета. Они должны пройти многоуровневое обсуждение в экспертном сообществе и органах управления, получить одобрение основных игроков рынка и обрести статус консенсусных.

Рассмотренные здесь вопросы вертикальной ротации научных кадров отнюдь не исчерпывают проблему академической мобильности. Не меньшее значение имеет и горизонтальная ротация, но это тема отдельной публикации.

 

 

 

Официальная ссылка на статью:

 

Балацкий Е.В. Куда расти ученому// «Поиск», №18–19(1508–1509), 11.05.2018. С.8–9.

 

 

406
5
Добавить комментарий:
Ваше имя:
Отправить комментарий
Публикации
В статье рассматривается очередной этап формирования российского рынка экономических журналов, который характеризуется его четким разделением на два сегмента – внешний и внутренний. Внешний сегмент включает издания, вошедшие в международные базы данных Scopus и Web of Science (WoS), внутренний – издания, не попавшие в эти базы. Для отражения произошедших на рынке изменений предлагается очередная модернизация методики составления Рейтинга ведущих экономических журналов (РВЭЖ) России. Нововведения затрагивают подсистему экспертной оценки изданий внешнего сегмента с учетом дифференциации баз Scopus и WoS на квартили, а также подсистему рыночной репрезентации, учитывающую наличие русско- и англоязычных версий журнала. Приведены результаты 5-ой волны РВЭЖ в виде Алмазного списка (13 лучших журналов) и Списка второго эшелона журналов, состоящего из 12 изданий.
The paper considers the next stage of formation of the Russian market of economic journals, which is characterized by its clear division into two segments – external and internal. The external segment contains publications included in the international databases Scopus and Web of Science (WoS), the internal segment covers publications that are not included in these databases. To reflect the changes that have occurred in the market, we upgrade the methodology for compiling the Rating of Russia’s Leading Economic Journals (RLEJ). The innovations affect the subsystem of expert assessment of publications included in the external segment, taking into account the differentiation of Scopus and WoS databases on quartiles, as well as the subsystem of market representation, taking into account the availability of Russian and English versions of journals. We provide the results of the fifth wave of RLEJ rating in the form of a Diamond List (top 13 journals) and a List of Journals of the Second Tier, consisting of 12 titles. We analyze the reshuffling of journals in comparison with previous years; we show that Russia already has 19 economic publications with international certification, of which eight publications have double certification (both Scopus and WoS). We consider several stylized examples of success and failure of journals; this allows us to determine the outlines of a general model for development of publications of the international level. In particular, we review the work of the heads of journals “at the top” – as drivers of their development through establishing external relations and finding financial resources, and their work “at the bottom” — as organizers of local scientific communities and exclusive intermediaries between authors and professional translators. Certain changes are pointed out in the employment relationship with highly qualified translators; now they are characterized by greater flexibility compared to the previous period. We also consider medium-and long-term implications of the emergence of two market segments of Russian economic journals.
Статья посвящена политической дилемме, стоящей перед российскими властями относительно введения прогрессивного подоходного налога. Для обсуждения целесообразности отмены плоской шкалы подоходного налога и ее замены на прогрессивную шкалу авторы предлагают трехпараметрическую модель, которая позволяет проводить сценарные расчёты для различных вариантов налоговой реформы с учетом ее влияния на доходы бюджета и социальное неравенство, а также реализуемости проектируемых параметров. Для обеспечения корректности макроэкономических расчетов выполнена калибровка исходных статистических данных относительно распределения высокодоходной группы (десятого дециля) населения. Введены два условия калибровки, выполнение которых обязательно для нейтрализации искажений в прикладных расчетах. Данная процедура позволила установить, что предложения трех политический фракций, выступающих за введение прогрессивной шкалы подоходного налога («Справедливая Россия», ЛДПР и КПРФ), кратно завышают фискальный эффект от предполагаемого институционального нововведения. Для сравнения проектов реформы подоходного налогообложения трех политических фракций (партия «Справедливая Россия», ЛДПР и КПРФ) и проекта Правительства Российской Федерации, предлагающего сохранить плоскую шкалу налога с одновременным повышением его ставки с 13 до 15%, предлагается учет риска проектов с помощью процедуры анкетного опроса, позволяющей получить экспертные оценки степени реализуемости рассматриваемых проектов. Результаты прикладных расчетов показали, что самым предпочтительным является проект Правительства Российской Федерации, что свидетельствует, по мнению авторов, об отсутствии рационального альтернативного предложения по внедрению прогрессивной шкалы подоходного налога. Обосновывается тезис, согласно которому в России отсутствует консенсус между оппозиционными политическими партиями и экспертным сообществом, что не позволяет им выступить с единым и хорошо проработанным проектом реформы подоходного налогообложения.
Яндекс.Метрика



Loading...