Неэргодическая экономика

Авторский аналитический Интернет-журнал

Изучение широкого спектра проблем экономики

Кривая Арми–Рана

В статье раскрывается понятие кривой Арми–Рана, которая имеет важное значение для экономики общественного сектора. Раскрывается понятие точки Скалли, дана геометрическая интерпретация кривой Арми–Рана, а также рассматривается связь между кривой Арми–Рана и законом Вагнера; обсуждается парадокс богатства. Приводятся критические аргументы в адрес кривой Арми–Рана.

 

Кривая Арми–Рана (к.а.р.) (Armey–Rahn curve) – это гипотетическая кривая параболической формы с характерной для нее точкой максимума, которая связывает экономический рост страны с долей государственных расходов в ВВП.

Считается, что в работах Р.Барро (R.Barro) 1993 г., Р.Арми (R.Armey) 1995 г., Р.Рана (R.Rahn) 1996 г. и Дж.Скалли (G.Scully) 1998 г. были заложены теоретические и эмпирические основы теории оптимального размера правительства. Именно работы этих авторов 1993–1998 гг. способствовали популяризации данной концепции. Иногда горбообразную функцию, связывающую темпы экономического роста с долей государственных расходов в ВВП, называют обобщенно BARS-кривой по начальным буквам ее популяризаторов (Barro, Armey, Rahn, Scully). Иногда данную зависимость называют просто кривой Рана, кривой Арми или к.а.р. Учитывая, что именно Ричард Арми (Richard Armey) и Ричард Ран (Richard Rahn) внесли наибольший вклад в популяризацию указанной кривой и в ее превращение в рабочий инструмент современного экономического анализа, она чаще всего называется к.а.р., а ее возникновение датируется 1995–1996 гг.

 

 

В соответствии с принятой традицией размер государства измеряется долей государственных расходов в ВВП: g=G/X, где X – объем валового внутреннего продукта (ВВП), G – величина государственных расходов. Тогда зависимость темпов экономического роста страны (λ=ΔX/X) от размера государства (g) описывается параболической функцией с характерной для нее точкой максимума. Такая зависимость называется к.а.р. и графически представлена на рис.1. Иногда параболическую зависимость между абсолютным размером ВВП и долей государственных расходов также называют к.а.р.

Неотъемлемым элементом к.а.р. является ее точка максимума, которая в литературе получила название точки Скалли по имени Джеральда Скалли (Gerald Scully), много лет изучавшего влияние бюджетной политики на экономический рост и оценившего точку максимума на кривой к.а.р. в 23% для экономики США. Впоследствии данная величина много раз пересматривалась, но за точкой максимума к.а.р. закрепилось название точки Скалли (g*), для которой выполняются условия: ∂λ/∂g=0 и ∂2λ/∂g2<0. В 2011 г. такая точка получила название динамической точки Скалли, подчеркивая тот факт, что данная точка максимизирует темпы роста ВВП, а не саму величину ВВП; превышение данной величины означает падение темпов роста ВВП, но не самого ВВП. Для оценки уровня доли государственных расходов, превышение которой грозит падением абсолютной величины ВВП, служит статическая точки Скалли (g**), которая находится при условии λ=0. При этом имеет место условие: g*<g**. Превышение величины g** вводит национальную экономику в режим рецессии. Тем самым динамическая точка Скалли показывает желательное значение регулятора g, а статическая точка Скалли – тот предел увеличения размера государства, за который заходить категорически не рекомендуется.

Эконометрические расчеты позволили определить значения точек g* и g** для разных стран. При этом оказалось, что величина статических точек Скалли в среднем на 5–6 п.п. больше значений динамических точек Скалли. Данный интервал показывает диапазон государственного регулирования, который отделяет политику достижения максимальных темпов экономического роста от режима рецессии.

В развернувшейся дискуссии относительно оптимальных размеров государства экономист Дэниэл Митчелл (Daniel Mitchell) обратил внимание на интересный факт, показывающий значение кривой Арми–Рана и точек Скалли. В 2003 году в США параметр g составлял 35,7% против 47,6% в ЕС-15. Почти 12-процентный разрыв сопровождался следующей картиной: душевой ВВП США в этом же году был на 40% выше, чем в ЕС-15 (37,6 против 26,6 тыс. долл.), а средний темп роста ВВП за период 1993–2003 гг. был на 50% выше (3,2 против 2,1%). Данный пример дает основания полагать, что избыточные государственные расходы в странах Европы делают их менее динамичными и менее богатыми по сравнению с США. Дискуссии по данному вопросу продолжаются.

В экономической теории к.а.р. тесно связана с законом Вагнера и выступает в качестве его естественного ограничителя. Если закон Вагнера постулирует повышательное влияние ВВП на долю государственных расходов в ВВП и устанавливает тем самым прямую связь в подсистемах «экономика–государство», то к.а.р. фиксирует обратную связь между ними. Причем эта обратная связь оказывается неоднозначной: на определенных этапах развития рост доли госрасходов в ВВП ведет к ускорению роста ВВП, а иногда – к его торможению. Логика взаимодействия двух подсистем может быть схематично представлена в виде кибернетического контура на рис.3. Тем самым наличие к.а.р. превращает подсистемы «экономика» и «государство» в саморегулирующуюся рыночную систему, в которой однонаправленное развитие событий периодически корректируется отрицательной обратной связью в виде нисходящей ветви к.а.р.

 

 

Объединение закона Вагнера и к.а.р. в рамках единой аналитической конструкции дает интересный результат, известный как парадокс богатства, в соответствии с которым рост ВВП ограничивает свой собственный рост. Данный парадокс вытекает из формулы кривой, описывающей закон Вагнера: , где m и θ – параметры, причем m>0, а θ>1. Тогда доля государственных расходов в ВВП (g=G/X) описывается выражением: . В силу закона Вагнера данная функция является возрастающей, однако в соответствии с к.а.р. это возрастание будет плодотворным пока доля государственных расходов в ВВП не превысит динамическую точку Скалли (g*); при g>g* темпы роста ВВП уменьшаются. Этой точке соответствует величина ВВП Х*:

 

                                                                                               (1)  

 

 

Если рост доли государственных расходов в ВВП превысит и статическую точку Скалли (g>g**), то экономический рост сменится рецессией. Этой точке соответствует величина ВВП Х**:

 

                                                                                           (2)

 

Парадокс богатства имеет смысл только при выполнении закона Вагнера, т.е. когда θ>1. Таким образом, закон Вагнера выступает ограничителем долгосрочного роста экономики. Преодолевается парадокс богатства путем нарушения или инверсии закона Вагнера и переходом к политике более умеренных государственных расходов. Именно этот эффект фиксируют эконометрические тесты закона Вагнера, показывающие перестройку режима экономического развития в богатых странах, когда эластичность государственных расходов уменьшается с θ>1 на θ<1. Тем самым парадокс богатства объясняет ступенчатый характер вытеснения закона Вагнера из мировой экономики: сначала он нарушается в самых богатых странах с большим ВВП, еще через какое-то время в странах, выходящих на необходимый уровень богатства, и т.д. Иногда в модельных построениях вместо величины ВВП (Х) используется показатель душевого ВВП, что делает все выводы еще более выпуклыми и лучше интерпретируемыми: закон Вагнера нарушается в странах с высоким уровнем благосостояния, т.е. с большим душевым ВВП.

Теоретически к.а.р. имеет свой аналог применительно к государственным доходам – производственную кривую Лаффера. Обе кривые имеют различные модификации, но для всех характерна параболическая форма с точками максимума. Эти две кривые описывают две стороны бюджетной политики: политику доходов (налогов) – кривая Лаффера, политика расходов – к.а.р. При этом можно говорить, что налоговая политика выступает в качестве первичного элемента бюджетной политики, а политика расходов – вторичного. Следовательно, кривая Лаффера выступает в качестве первичного звена макроэкономического анализа по сравнению с к.а.р. Это связано с тем, что процесс изымания доходов предшествует процессу государственных расходов.

Учитывая органическую связь между к.а.р. и кривой Лаффера, легко проследить и аналогию между точкой Скалли и точкой Лаффера, которые фиксируют перегибы на соответствующих нелинейных кривых. Сопряжение двух кривых и характерных для них критических точек позволяет объединить важные нюансы политики налоговой и политики государственных расходов в рамках единой макроэкономической политики.

Концепция к.а.р. до сих пор не получила всеобщего признания. В ее адрес высказывается множество критических аргументов, которые во многом сходны с замечаниями в адрес кривой Лаффера. Наиболее важными среди них являются следующие:

- показатель доли государственных расходов в ВВП не является простым и однозначным; иногда оценивается только масса расходов федерального правительства, иногда – суммарные расходы государства, включая расходы региональных и муниципальных властей. Такие разночтения приводят к смещению всех количественных оценок и содержательных выводов;

- рост государственных расходов часто сопряжен с ростом бюджетного дефицита, который в свою очередь ведет к росту ставки рефинансирования и охлаждению деловой активности; это так называемый контраргумент «ястребов дефицита», требующий строгого ограничения роста государственных расходов;

- показатель доли государственных расходов в ВВП не учитывает структуру производимых бюджетных затрат. Между тем различные статьи бюджетных выплат имеют совершенно разную эффективность как в смысле отдачи государственных вложений, так и в смысле стимулирующего (мультипликативного) эффекта на экономику.

Обозначенные проблемы ведут к тому, что применение на практике концепции к.а.р. довольно ограничено, а все количественные оценки подвергаются очень осторожной экономической интерпретации.

 

Литература

 

1. Балацкий Е.В. Закон Вагнера, кривая Арми–Рана и парадокс богатства// «Общество и экономика», №9, 2010. С.80–97.

2. Балацкий Е.В., Екимова Н.А. Налогово-бюджетная политика и экономический рост// «Общество и экономика», №4-5, 2011. С.197–214.

3. Armey D. The Freedom Revolution. Washington: Regnery Publishing Co, 1995. 318 p.

4. Barro R. A Cross-Country Study of Growth, Saving and Government// «NBER Working Paper», 1989. No.2855. 55 p.

5. Mitchell D. The Impact of Government Spending on Economic Growth// «Backgrounder», No.1831, March 31, 2005. Heritage Foundation. 18 p.

6. Rahn R., Fox H. What Is the Optimum Size of Government. Denver: Vernon K. Krieble Foundation. 1996.

7. Scully G. Measuring the Burden of High Taxes// «Policy Report», No.215. Dallas: National Center for Policy Analysis. 1998. 16 p.

 

 

Официальная ссылка на статью:

 

Балацкий Е.В. Кривая Арми–Рана/ Энциклопедия теоретических основ налогообложения/ Под ред. И.А.Майбурова, Ю.Б.Иванова. М.: ЮНИТИ-ДАНА, 2016. С.108–111.

3210
13
Добавить комментарий:
Ваше имя:
Отправить комментарий
Публикации
В статье рассмотрены макроитоги и проблемы социально–экономического развития государств постсоветского пространства по итогам 30–летнего разобщённого существования. Были проанализированы такие составляющие общественной жизни, как экономическая, социальная (образование и демография), политическая. Установлено, что 11 из 15 бывших союзных республик, демонстрируя приемлемые темпы роста ВВП, по относительному показателю внешнего долга приблизились к состоянию банкротства. Показано, что во всех государствах снизилась рождаемость в расчёте на 1000 населения. Однако депопуляция во всех без исключения бывших республиках европейской части СССР оказалась компенсирована приростом населения в бывших союзных республиках, в которых доминирует население, исповедующее ислам. Проведённый аналитический обзор мировых рейтингов университетов позволил сделать вывод о том, что за прошедшие 30 лет ни один университет, за исключением МГУ имени М.В. Ломоносова, не вошёл в пул передовых университетов мира, что свидетельствует о глубокой периферийности национальных систем высшего образования. Рассмотренный военно–политический конфликтный потенциал постсоветского пространства обнаружил весьма неустойчивое равновесие, на поддержание которого отвлекаются значительные ресурсы РФ в условиях утраты стратегической инициативы, отсутствия идеологической основы для собственных проектов перспективного развития постсоветского пространства, череды «цветных» революций в соседних государствах, увеличивающемся количестве «горячих» точек, а также внешних угроз. Политический статус государств–соседей РФ позволяет почти половину её сухопутной границы отнести к потенциальной линии фронта (6000 км). Новизна исследования состоит в том, что на основе теории систем в работе показано, что существование бывших союзных республик в режиме единого государства было для них выгоднее, чем в формате обособленных государств. Обосновано, что данное положение дел связано с утратой синергетического эффекта бывшими участниками СССР после его распада.
Практически все годы XXI века проходят под знаком тотальной русофобии. Коллективный Запад обвиняет Россию буквально во всех грехах, а в своих санкциях доходит до абсурда, вплоть до отрицания самого себя и своих завоеваний. Ненависть к СССР можно оправдать «красной заразой» коммунизма, но РФ уже 32 года является капиталистическим государством. В такой ситуации правомерно задать вопрос: откуда же столь непримиримая русофобия?
The article puts forward a polycausal concept of social evolution (PCSE) based on taking into consideration the structure of the competition mechanism. The novelty of the PCSE lies in the simultaneous consideration of a set of interrelated variables of the competition mechanism that exclude the establishment of simple cause–and–effect relationships typical ofmonocausal theoretical constructions. A structural scheme of the PCSE includes the subject, object, environment and the process of competition; all of them are directly associated with such civilizational phenomena as technology, institutions, culture and ecosystem; together, these variables determine the nature of economic growth and the type of capitalist (market) relations. This approach can be called a method of structural (organizational) competition. To illustrate the PCSE and test its explanatory capabilities, we look for answers to the following classic questions: Why has human civilization matured in Eurasia rather than in other continents? How did humanity manage to break out of the Malthusian trap? How can we explain the Needham Puzzle? Why are some countries and peoples rich, while others are poor? Why do some poor countries and peoples manage to catch up with rich ones, while others do not? How can we explain the “case of the USSR”? The proposed PCSE is used to reconstruct key events in the history of human civilization. For this purpose, we put forward a structural outline of social evolution, which includes basic principles and mechanisms that determine certain results of the development of human societies. In conclusion, we make an attempt to use the PCSE to designate reference points of a modern civilizational crisis.
Яндекс.Метрика



Loading...